В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Так что теперь вам всем остаётся только завидовать!
— Воробей, давай меняться! — заявил Васильев. — Я тоже к Камню на подбор хочу! Перспективы открываются нехилые. Участвовать буду только в серьёзных мероприятиях! А там, смотришь, и ордена, и звания…
— И я хочу!..
— И я!.. И я!..
— Э-э-э! Господа офицеры! — поднялся с одного из передних кресел улыбающийся Смолов. — Вы только не начните к Камню с этими просьбами приставать. А то у некоторых ума и наглости хватит. — он посерьёзнел. — И вообще, довожу до вашего сведения, Камень в коме больше двух суток провалялся, после того как его на скорой от школы увезли.
«Волкодавы» притихли и начали переглядываться.
— А насчёт Пчёла, Воробья и Феофана… — продолжил подполковник, усмехнувшись. — Кто успел, тот и съел! Теперь завидуйте им молча. А в ресторане чтоб все вели себя культурно, без эксцессов. Камень такой же «волкодав», как и мы с вами. Всем всё понятно?
— Так чего тут непонятного, господин подполковник? — протянул Васильев. — Алексей и в Кремле себя нормально вёл, не строил из себя… невесть что.
Смолов, успокоившись кивнул, и сел на место."
"А вот Решетова успокоиться не могла совсем. Девушка хоть и сидела ровно, и даже улыбалась, умудряясь иногда вполне в тему отвечать на какие-то вопросы, задаваемые ей другими девушками, но вот сосредоточиться на чём-то одном была совершенно не в состоянии.
