В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Цесаревич поставил пустой стакан на столик. — Даже меня проняло. А уж про этих я вообще молчу. Думал все, абзац котятам. Мне тут доложили, что эти две дамочки из особняка сразу к маме сразу рванули, явно с жалобой на злобного Великого князя Алексея Александровича.
— А куда им еще бежать? — пожал плечами Император. — Если даже тебя проняло. Ладно, за действиями твоей матери я понаблюдаю, чтоб она очередных глупостей не натворила. Слушай, Саша, а Алексей сильно злился во время вашего разговора с этими двумя Валькириями?
— Не сильно.
— В каком смысле? — Император сделал вид, что ничего не понял.
— В том смысле, что Алексей умеет создать нужную для беседы атмосферу. А уже эта атмосфера позволяет ему очень быстро достичь требуемого от собеседника результата. Никакого крика, топанья ногами и прочих звуковых и визуальных эффектов, просто всем сразу становиться понятно, что будет так, и никак иначе.
— Уверенность в правильности своих действий и вера в себя, Саша, способны горы свернуть! — пафосно провозгласил Император рецепт успеха.
— Ага… — кивнул Цесаревич. — Главное, чтоб эта вера в себя не превратилась у Алексея в веру в собственную непогрешимость.
— Ну, Саша, мы же с тобой этого не допустим, ведь так?
— Так.
— Да и Белобородов с Пожарским за внуком присмотрят. Плюсом Пафнутьевы идут с их тайнами Мадридского двора. Виталий, кстати, от тебя продолжает шифроваться?
— Да. Как и от Прохора.
— Вот и пусть шифруется дальше со своей Леськой. — хмыкнул Император. — А Алексей продолжает о ней заботится. Ему полезно, пусть к ответственности за других привыкает.
— Сказал. — кивнул Цесаревич. — Реакция была точно такой, какую мы и ждали. Уверен, он теперь на контрасте к Шереметьевой будет настроен более благожелательно. Тем более, Алексей опять с Юсуповой и Долгорукой поругался. Вернее, они с ним.
— Да?.. И что?
Цесаревич рассказал."
"— Растет внучок. — Император довольно откинулся на спинку кресла.
