В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Молчание затянулось, отец встал с кресла и сжал кулаки, а я подумал: «Государыню эти две твари явно боятся больше, чем Цесаревича. Вот и повод мне вмешаться…»
— Александр Николаевич задал вам конкретный вопрос. — я начал добавлять гнев. — Потрудитесь на него ответить. — и еще немного гнева.
Валькирии распрямились, побледнели, уставились теперь уже на меня, а на их лицах все отчетливее стало проступать выражение ужаса. Вот они вскочили, с дивана поднялся Прохор, явно контролируя «дам», этим же самым занимался и отец, который на меня даже не взглянул.
Еще чуть-чуть гнева, и Валькирии сломались:
— Да! Да! Это Государыня нам приказала! — заорали они одновременно, продолжая смотреть только на меня. — Мы бы сами никогда такое себе не позволили в отношении вашего друга! Не убивайте, Алексей Александрович!
— Алексей… — глянул на меня отец. — Думаю, достаточно. Мы выяснили, что ты хотел?
— Да. — кивнул я, и убрал гнев.
Он повернулся к Валькириям и презрительно кинул:
— Свободны.
— До новых встреч, красавицы. — не удержался я.
Те судорожно поклонились и, крадучись по максимально удаленной от меня траектории, задевая шкафы и стулья, вышли из Прохоровской гостиной. Одно меня опечалило — на брюках Валькирий не было темных пятен, да и запашка характерного я так и не учуял.
С минуту мы молчали, пока мой воспитатель не хмыкнул:
— И зачем я вас к себе повел? Надо будет Трегубову задание дать, пусть в доме сразу нормальную пытошную оборудует, как в Бутырке.
— Вон тебе пытошная. — отец мотнул головой в мою сторону. — И он же палач. И что самое характерное, Прохор, твоему воспитаннику и моему сыну, похоже, вообще плевать на то, с кого и что спрашивать!
Опять начинаются эти душные разговоры про мой моральный облик! Бесят!
— Папенька, так воспитывать надо было сынку в перерывах между серьезными государственными делами.
— Хорошо, личность, давай по делу. — он улыбался, как и Прохор. — Как тренировка с Дворцовыми прошла?
Отчитался, после меня отчитался и воспитатель.
— Понял. Что с Волкодавами?
Тут уж отчитывался только Прохор.
