В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Глазами они со мной встречаться не пожелали, а просто глубоко поклонились и с потерянным видом встали метров за пять до крыльца и опустили головы. Отцу даже пришлось за ними возвращаться:
— Прошу за мной, дамы. Это будет просто разговор.
— Я бы не был в этом так уверен, папа. — мое лицо непроизвольно перекосилось. — Как разговор пойдет…
«Дамы» дернулись и преданно уставились на «папу».
— Алексей Александрович так шутит, дамы. — усмехнулся отец и повернулся всем телом ко мне. — Он у нас вообще шутник известный, особенно старшим родичам его шутки нравятся.
Намек был более, чем прозрачный, да и те слова стоявшего рядом Прохора о том, что в Роду меня точно не поймут, я помнил очень хорошо. Сука! И как мне теперь прикажите глумиться над этими двумя тварями? Ладно, по ходу что-нибудь придумаю, но из особняка эти сучки у меня в любом случае уйдут с мокрыми портками! Заодно и бабуле этакий пламенный привет передам.
— Дамы! — начал я, и не подумав менять выражение своего лица. — Вы не бойтесь, я действительно шуткую. Проходите в дом, я давно вашего визита жду.
Валькирии же не сдвинулись с места, продолжая пялиться на моего отца, который вздохнул и показал им жестом, чтобы они шли впереди него. Дорогу «дамам» показывал Прохор, в чьих покоях мы и разместились для «разговора».
Отец затягивать не стал и сходу начал задавать Валькириям интересующие меня вопросы:
— С Петровыми вы действовали по собственной инициативе или выполняли чей-то приказ? — его тон был достаточно жестким.
— Выполняли приказ. — ответила одна из них, та, что постарше.
— Чей это был приказ?
— Государыни.
— Что конкретно она вам приказала?
— Александр Николаевич, — всхлипнула та, — вы сами прекрасно знаете, в какой форме Государыня отдает подобные приказы! Не было никакой конкретики, одни полунамеки! Которые двусмысленно ну не как не истолкуешь!
— Издеваться над Петровым, провоцируя его на применение стихий, тоже Государыня вам приказала? — Валькирии молчали.
Валькирии совсем потерялись — если до этого они понуро сидели на краешках стульев, то теперь, такое ощущение, им хотелось сжаться в комочек, так низко они опустили головы и ссутулились.
