В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Они, конечно, посопротивлялись чутка, но вяловато, ты их здорово пригасил. Сам же реакцию Михеева видел. Я бы тоже на его месте рапорт после подведения итогов мероприятия кинулся писать. Слушай, а ты Дворцовых мог… полностью погасить? — прищурился воспитатель.
— Думаю, да. — я кивнул.
— А… совсем погасить? Навсегда?
— Иван мог? — задал я встречный вопрос.
— Мог. — кивнул Прохор.
— Значит, и я смогу. Вы же мне сами с отцом говорили, что я чуть тогда Лебедева не кончил, когда с Никпаями закончил разбираться.
— Да-да… — задумался он. — Помню…
— Но пробовать кого-то гасить совсем мне что-то не очень хочется. — выдавил я из себя улыбку. — Хотя… была тут, Прохор, одна нужная кандидатура… Бабуля любимая. Вот для нее я бы с огромным удовольствием сделал исключение. Но старушка вовремя осознала свои ошибки и встала на путь деятельного исправления. Будем посмотреть на ее дальнейшее поведение.
Прохор аж подпрыгнул:
— Ты чего несешь, Лешка? Совсем уже берегов не видишь? И думать о таком забудь! И вообще, я сейчас ничего не слышал! — он вскочил и забегал по гостиной, громко бормоча.
Зря я, конечно, Прохору про бабку сказанул. Язык мой — враг мой.
— Прохор, прекращай истерику. — хмыкнул я. — Будем считать, что ты действительно ничего не слышал.
Он остановился и уставился на меня:
— Лешка, бл@дь, я очень хочу это расслышать! В следующий раз точно тебя отцу вложу! Можешь даже не сомневаться!
— Хорошо, пусть будет так. — кивнул я и снова хмыкнул. — Ты с Орловым на завтра во сколько договорился?
Прохор плюнул в сердцах, продолжая сверлить меня взглядом, и, наконец, буркнул:
— Нам с тобой приказано явиться на базу Корпуса к одиннадцати утра.
