В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета.
— Отец Мефодий у нас целый протоиерей! Да еще и Ключарь Кафедрального соборного Храма Христа Спасителя! И духовник нашего Рода. И не только нашего.
Вот сейчас князь был прежним собой, тем дерзким Юсуповым, с которым я дрался, — гордым, спесивым и хвастливым, наконец! Разница была так ощутима, что я опять оглянулся, но белой «Волги», понятно, уже не увидел.
— Алексей Александрович, чего это мы с вами все с крыльца никак уйти не можем? Проходите в дом! — продолжил, тем временем, князь. — Мы вас уже заждались!
— Секундочку, Виктор Васильевич! — я сделал знак Дворцовым, которые достали из второй «Волги» бардовые розы.
Розы стояли в очень недешевых вазах, которые я решил подарить Юсуповым в качестве презента. Князь сразу же сообразил, в чем тут дело, и заявил:
— Алексей Александрович, в этом доме ваши вазы всегда будут стоять на самых видных местах!
Ужин в кругу Юсуповых для меня прошел как в тумане, хоть они этого и не заметили — я был с ними, нормально общался, пытался шутить, и у меня даже это получалось, говорил комплименты женщинам, в том числе и Инге, получал комплименты в свой адрес, участвовал в обсуждении последних светских сплетен, смеялся и был серьезен, но… Передо мной постоянно стояли притягивающие к себе глаза отца Мефодия Тагильцева!
Наконец, ужин закончился, и князь с Наследником и Ингой пошли меня провожать до машины.
— Алексей Александрович, спасибо, что приняли приглашение нашего скромного Рода. — протянул руку князь. — Надеюсь, вы еще как-нибудь заглянете к нам?
— Всенепременно, Виктор Васильевич! — пожал я его руку, потом руку Наследника. — Инга, до завтра!
— До завтра, Алексей! — кивнула девушка, которая весь вечер была сама скромность.
* * *— Вот такая ерунда, Прохор!
По приезду домой я сразу же насел на своего многоопытного воспитателя, рассказав ему про жутковатого батюшку."
"— С этим вопросом тебе, Лешка, надо к отцу и царственному деду обращаться. Вернее, прямо к Государю, он лично Церковь курирует. — Прохор замялся. — Одно тебе могу сказать… Не для передачи… Я хоть и верующий, но наша Церковь — это одно из важнейших учреждений по влиянию на умы подданных Империи, и ей, в этом качестве, позволено очень много из того, что не позволено остальным. Так вот, Лешка, я точно знаю, что у Церкви есть особые техники и методики по этому самому влиянию на умы, которыми она даже с Тайной канцелярией в свое время делиться не захотела. Восстание Емельяна Пугачева в Лицее проходил?
— Да. — кивнул я, напрягаясь еще больше.
