В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Задумался, Саша? — грустно улыбался Иван, который разливал уже по третьей. — Думать и планировать вообще полезно, хоть и не просто. Именно так меня учили незабвенные… Ну, ты сам знаешь. А еще меня учили ставить себя на место противника. Хотя, так самого себя на ровном месте можно переиграть. Как говориться, не стоит недооценивать предсказуемость тупизны. Да, Саша?
Третья пошла просто на ура!
Цесаревич наконец-таки расслабился после трудного дня, появилась легкая эйфория в мозгах, которую он благополучно переждал, успокоился и попытался взглянуть на всю ситуацию комплексно.
— Ванюша, будем тебя полностью легализовывать.
— Это как? — замер тот, занятый разливом четвертой.
— Поступишь в распоряжение дружка своего, Прохора Петровича Белобородова. Жить будешь под одной крышей с Алексеем и своей дочкой. За безопасность моего сына ответишь головой.
— Да ты гонишь, Саша! — не сумел скрыть своих эмоций колдун.
— Я не понял, ты радуешься, или возмущаешься? — ухмыльнулся Цесаревич.
Колдун схватил рюмку и выдохнул:
— Спасибо, Саша. Буду должен…
Глава 8
— Так, господа офицеры, начнем. — полковник Григорий Михайлович Пожарский встал из-за стола и подошел к светлой стене палатки, на которую проектор выводил карту предстоящих «боевых действий» …
В пятницу утром мы с Прохором еле растолкали Николая с Александром.
— В какой другой раз, алкашня, я бы вас заставил по кварталу бегать, чуму выгонять! — улыбался воспитатель хмурым, похмельным братьям. — Да времени у нас нет. Но и гвардейским офицерам вас в подобном виде показывать нельзя. Так что, быстро собираемся, курсанты, во время завтрака опохмелитесь. Но потом, ни-ни!
— Спасибо, Прохор! — с благодарностью кивнули они.
Процедура опохмеления прошла успешно, и на военный борт на Тушинском военном аэродроме Николай с Александром загружались во вполне адекватном состоянии.
Всего нас в салоне набралось порядка двадцати человек, считая меня, отца, Прохора и братьев.
— Многие уже на месте, на границе. — пояснил нам воспитатель.
К моему немалому удивлению, с нами летел и полковник Литвиненко.
— Здравия желаю, господа курсанты! — с улыбкой подсел он к нам. — Камень! Господин Зверь! Позвольте представится, вчера как-то не получилось. Полковник Литвиненко, Николай Николаевич. — козырнул он. — Позывной Леший.
