В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Если в Лешке я уверен полностью, то вот что могут выкинуть твои племянники в боевой обстановке, не знаю. А сейчас у них мозги должны хорошо прочистится… Как шелковые будут, можешь мне поверить.
— Будем надеяться. — кивнул Цесаревич.
— И вообще, Саша. — Прохор улыбался. — Лешка мне еще в палатке этих троих афганцев предлагал погасить… Это же предлагал и Литвиненко перед броском…
— Погоди… — вскинулся Александр. — Точно! Как я не сообразил-то? Так ты с самого начала был настроен моим племянникам дать возможность проявить себя? И показать все ужасы войны? — Белобородов продолжал скромно улыбаться.
— Нет.
— Ну ты и жучара, Зверь! Я теперь желание братца Николая отдать тебе на воспитание сыновей полностью поддерживаю. А там и еще кого пристроим…
— Саша! — нахмурился тот. — Вы что, действительно из Лешкиного особняка ясли собрались сделать? У нас скоро свободных покоев не останется!
— Уплотнитесь. — отмахнулся Цесаревич. — Если что, соседние участки выкупим.
— А должность помощника Императора куда девать? — Прохору было совсем не до смеха."
"— Будешь совмещать. — пожал плечами Цесаревич. — Утром, например, ты помощник Императора, а после обеда директор-распорядитель Императорских яслей.
— Это ты, Саша, обалденно придумал… — совсем поник Белобородов. — Я на тебя Государю официально пожалуюсь.
— Как жалобу подписывать будешь, ты уже определился? — ухмылялся Цесаревич. — Как помощник, или как директор-распорядитель?
— Все! Заканчиваем этот беспредметный разговор! — отмахнулся Белобородов и зашагал в сторону пытошной…
Глава 9
Глаза открылись сами собой — к палатке кто-то подходил. Заворочался и Прохор.
— Господа, доброе утро!
На своих кроватях заворочались и Николай с Александром.
— Доброе утро, Арсений Станиславович. — поприветствовал я коменданта.
— Доброе. — кивнул воспитатель, а братики буркнули что-то непонятное.
— Не вставайте, я ненадолго. — махнул рукой Мехренцев. — Меня полковник Пожарский послал вам напомнить, что вы все под арестом. Домашним.
