В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Дмитрий Олегович, с вас усиление общей безопасности.
— Есть.
— Ну а вам, племянники, — отец с улыбкой смотрел на Николая с Александром, — держать ушки на макушке. А теперь, господа, надо Императору нашему звонить, каяться… Всех на время звонка прошу остаться здесь, мало ли, какие вопросы у Его Императорского Величества возникнут.
После недолгих согласований с адьютантом деда, я, наконец, устроился перед ноутбуком и нажал вызов.
— О, Алексей! Добрый вечер! — удивился дед.
— Добрый вечер, Государь!
— А где Александр с Григорием?
— Они пока не могут подойти, заняты.
Он посерьезнел и потребовал:
— Подробности!
Доложился, с учетом экспертного мнения полковника Литвиненко, но без его выводов о покушении конкретно на меня.
— Понятно. — дед явно себя еле сдерживал. — Эти, оба-двое, рядом с тобой?
— Деда, отец с дядькой ни в чем не виноваты! Я сам погулять пошел.
— А ну-ка, покажитесь! — рявкнул Император.
Отец аккуратно отодвинул меня в сторону и сел на мое место, дядька пристроился рядом.
— Вот они, голубчики… — зловеще произнес Император. — Какого…?..
Успокоиться дед не мог минут десять. Его речь изобиловала красочными эпитетами, сравнениями и гиперболами. Отец с дядькой молча то бледнели, то краснели, а все остальные в палатке делали вид, что их тут нет. Наконец, дед стал повторяться, чуть зависать при поиске новых художественных форм самовыражения, отражающих его отношение к произошедшему, а закончил вполне предсказуемо:
— В Бутырке обоих сгною! — он выдохнул.
Прохор, как ужаленный, подскочил к ноутбуку:
— Так точно, Ваше Императорское Величество!
— Вы с Александром мне нужны, остальных — в шею! В том числе и внучка-пакостника! Выполнять!
— Господа! — Прохор повернулся к нам. — Прошу покинуть помещение.
Вместе с нами вышел и бледный полковник Пожарский.
— Все, Лешка, конец карьере… — обреченно заявил он мне. — Отец мне этого не простит.
— Не переживай, дядька. — хлопнул я его по плечу. — Даже я уже Государя нашего успел немного изучить. Он сейчас проорется, а потом адекватные решения начнет принимать. Да и не виноват ты ни в чем, если бы не сегодня, так завтра меня эта группа где-нибудь подкараулила, и дед это прекрасно понимает. Думаешь, зачем Государь отца с Прохором оставил, а тебя выгнал?
— Дело Рода Романовых. — кивнул дядька. — Меня к нему не подпустят.
— Вот и успокойся.
