В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Спасибо, Прохор. — засияли Николай с Александром. — Вот увидишь, афганцы еще не скоро смогут там хоть что-нибудь выращивать.
— Это-то да… — посерьезнел воспитатель. — Помните, что я вам говорил про необходимо и достаточно?
— Да.
— Вот и не забывайте слова старшего товарища, неглупого и чуткого."
"И действительно, этот наш вылет носил чисто развлекательный характер. Сколько раз мы садились, я сбился со счета, а вертушки не глушили двигатель. Причастились все, в том числе класс показал и Прохор.
— Зверь, так ты абсолют? — уважительно поцокал языком Литвиненко.
— Давай, Николаич. — хмыкнул воспитатель.
— А ты меня что, бумажку такую, под прозаическим названием «Соглашение о сотрудничестве с Тайной канцелярией», не заставишь перед началом нашей нежной дружбы подписывать? — вовсю ухмылялся Литвиненко.
— А ты подпишешь, Николаич? — лыбился Прохор.
— Нет, конечно.
— Это печально, но не страшно. — вздохнул воспитатель. — Без бумажки будем дружить.
— Ценю. — совершенно серьезно сказал Литвиненко.
Причастился с огнем и я.
— Вот это моща, Леха! — с плохо скрываемым восторгом подвел итог увиденному Александр. — Огненный шторм очень впечатляет. Дед, конечно, может лучше, но отец точно такую мощу не выдаст! Да и по общему времени очень достойно!
А мне же сравнивать было не с чем — братья, подчиняясь приказу воспитателя, работали дозировано, комбинируя стихии.
— Николаич, обожди нас в вертушке, будь другом. — кинул Прохор полковнику и повернулся ко мне. — Согласен с Александром, огненный шторм впечатляет, да и плеть ты, Лешка, по слухам, неплохо чувствуешь. — он улыбался. — Будем тренироваться. Еще так сможешь на следующей остановке?
— Смогу. — кивнул я.
— Вот и славно. Тебе сейчас просто надо к огню привыкнуть, прочувствовать его. А всякие там прикладные приемы с опытом придут.
На следующей остановке я «повторил упражнение». Ничего нового, правда, не почувствовал, просто выпустил огонь на волю и пожелал, чтоб он сжег то, что я обозначил. Пожелание было с готовностью выполнено.
А вот после этого второго раза я действительно устал, но усталость отличалась от той, которая у меня была после колдунства — сейчас она была в первую очередь физической, а уж потом ментальной.
«Ладно, сейчас времени в этом разбираться нет, все потом.
