В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Приемная Императора была пуста, за исключением вскочившего при нашем появлении адъютанта, который без всякого доклада открыл нам дверь дедовского кабинета. А вот в самом кабинете нас ждал сюрприз — улыбающиеся Мария и Варвара, которые сходу кинулись на шею к отцу, чем полностью порушили весь официоз. Следующими были мы с Николаем и Александром, а потом девушки вежливо поздоровались с дядькой Григорием и Прохором.
— Здравия желаем, Ваше Императорское Величество! — дружно рявкнули мы после знака отца.
— Здравия желаю, бойцы! — ответил дед и указал на стулья.
И действительно, разговор долго не продлился, особенностей операции, учитывая присутствие Марии и Варвары, никто решил не касаться — последовал краткий отчет отца и дядьки Григория, опять же без ненужных кровавых подробностей. Каждого Император отдельно поблагодарил за успешное проведение операции, если Цесаревича скупо, то вот дядьку Григория еще и назвал достойным приемником славных традиций Рода Пожарских.
— Алексей, может все-таки в военное училище переведешься? — неожиданно, с улыбкой поинтересовался дед. — Судя по отчетам, у тебя воевать очень неплохо получается. Как и у Николая с Александром.
— Меня все устраивает, Государь.
— Тоже верно. — кивнул дед, продолжая улыбаться. — А насчет этих самых мероприятий мы с тобой, Александром и Прохором потом отдельно переговорим. Ладно, не буду больше вас задерживать, вам и так отдыхать надо.
Отец с сестрами пошли нас провожать до машин.
— Быть тебе генералом в ближайшее время, Григорий Михайлович.
— Не говори глупостей. — отмахнулся тот. — Но про традиции Рода действительно прозвучало приятственно. Отцу надо будет передать, пусть старик порадуется. Алексей, когда деда навестишь? — перевел он тему.
— На днях. С текущими делами разгребусь, и сразу к нему.
— Тогда хоть позвони завтра, старик волнуется.
— Позвоню.
