В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Но в рамках разумного!
— Не переживай, Алексей, — хмыкнула Инга, — мы с девочками обязательно что-нибудь придумаем подходящее.
Во время учебы со стороны Юсуповой и Долгорукой несколько раз были предприняты попытки узнать, что же именно из себя представляет подарок для Шереметьевой. Устав от «заходов» любопыствующих девушек, я демонстративно открыл портфель, загородившись им от Инги и Натальи, и показал Андрею презент. Долгорукий меня не подвел: округлившиеся глаза и поднятый вверх большой палец показали его отношение к увиденному.
— Алексей, зачем ты Ингу с Наташкой так мучаешь? Мог бы им подарок и показать.
— Уже пожаловались? — хмыкнул я.
— Ага. — кивнула она. — Я тоже сгораю от любопытства и девчонок прекрасно понимаю. Поехали уже скорее в «Приют». А вы, — она, продолжая улыбаться, посмотрела на подружек, — прекращайте дуться. Знаете ведь, что с Его Императорским Высочеством это не прокатывает. Или вам прошлого раза этого понять не хватило?
— Мы уж так… По привычке… — буркнула Юсупова. — Совсем скоро в присутствии Его Императорского Высочества чувства свои перестанем нормально выражать… Общаться будем только в строгом соответствии с этикетом… По-дружески если не получается…"
"— Я согласна с Ингой! — влезла возмущенная Долгорукая.
И она ее получила:
— Я тоже не поеду в «Приют». — кивнула та. — У меня тоже есть гордость!
Я же смотрел на Долгорукую и Юсупову со все растущим раздражением, и, в конце концов, не удержался:
— У меня тоже есть гордость, княжны. Не смею больше вас задерживать.
Девушки опять переглянулись, и с гордым, несломленным видом сошли по ступенькам крыльца, направившись по аллее в сторону стоянки.
— Не обижайся на них, Алексей. — вздохнул Андрей.
