Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий.
— Столик подойдет любой, я непривередливый.
— Ничем не могу помочь, мсье, — метрдотель вежливо улыбался. — Будем рады вас видеть в другой раз.
Да, тяжело живется обычному человеку в нашем мире, даже если у него есть деньги! Ну ничего, зайдем, так сказать, со служебного входа… Я повернулся к променаду, нашел глазами одного из французских «топтунов» и помахал ему рукой. Мой знак поняли правильно — буквально через пару десятков секунд передо мной стояли навытяжку два ничем не примечательных мужчин средних лет.
— Господа, расслабьтесь, — улыбнулся я, замечая краем глаза, как до метрдотеля начинает что-то доходить. — Случилось недоразумение — я не успел забронировать столик в этом, вне всякого сомнения, великолепном ресторане. Не могли бы вы как-то урегулировать данный вопрос?
Один из топтунов, видимо, старший в паре, кивнул:
— Сей момент, ваше… — я прервал его резким движением руки. — Сей момент…"
"И он шагнул к метрдотелю с исказившимся от злобы лицом, доставая из курточки, по всей видимости, грозную ксиву, при виде которой опытный работник французского общепита невольно сглотнул и чуть растерял свою вальяжность.
— Господа, без перегибов, — бросил я. — Давайте не будем портить себе такой чудный вечер. И предупредите официантов, что я буду ужинать в кепке — зря я, что ли, именно веранду выбирал?
«Старшой» обернулся, кивнул и энергично продолжил переговорный процесс, закончившийся вскоре ко взаимному удовлетворению сторон.
— Прошу вас, мсье! — ветеран общепита поклонился. — Можете выбирать любой свободный столик! Бутылка лучшего вина в подарок от заведения.
— Благодарю вас, — улыбнулся я и протянул старику заготовленную купюру, после чего повернулся к «топтунам»: — Господа, будьте так любезны, позовите уже оставшихся двух коллег и тоже поужинайте в этом ресторане. Естественно, я угощаю.
— Нам не положено, — помотал головой «старшой».
— Считайте это приказом, — бросил я. — Выполняйте.
— Есть… — и «топтун» забубнил в воротник своей курточки, смешно изогнув шею.
— Ну, любезный, — я смотрел на метрдотеля, — ведите меня в свой храм чревоугодия!
Летняя веранда ресторана своими размерами не впечатляла, но мне здесь понравилось — живая изгородь отделяла внутреннее пространство от шума променада, бар из натурального дерева, цветы в кадках, на столиках небольшие лампы, добавлявшие домашнего уюта. Ну и соответствующая ценнику заведения благородная публика — дамы в вечерних платьях и кавалеры в строгих костюмах.
