Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий.
И тут я такой излишне прогрессивный — в мотоэкипировке и кепке! Понятно, в открытую на меня не пялились осуждающими взглядами, я их просто чуял — и мысленно клал на эти взгляды здоровенный болт! Даже как-то жалко становилось всех этих бедолаг — последние модные тренды, образовавшиеся после той памятной фотосессии с мотами в Монако на фоне казино Монте-Карло, до местной благородной публики, похоже, так и не дошли.
Ужин прошел без эксцессов, не напрягало даже постоянное присутствие двух официантов за спиной, следящих, чтобы бокал с вином был полон и на столе, не дай бог, ни на секунду не оставалось «грязной» посуды. Причем я был единственным, к кому персонал ресторана относился с подобной заботой. Раздражало лишь одно — проклятая кепка! Руки постоянно тянулись ее снять! И подобные мысли были, как и надежды на то, что местная благородная публика не устроит мне аплодисменты, переходящие в бурные овации, но разум все же возобладал. Не забыл я и про «служивых» — понимая, что «борзеть» они не будут, попросил официантов отнести за столик «своей охраны» несколько холодных закусок и соответствующие вина под них. Расплатившись за ужин картой и оставив солидные чаевые персоналу, вышел на променад и в сопровождении уже не таящихся бодигардов прогулочным шагом направился к моту.
Покатавшись по Ницце еще около сорока минут, выдвинулся в Монако, добравшись туда во втором часу ночи, а когда зашел в номер, натуральным образом обалдел: в «диванной» зоне проходила самая натуральная пьянка со всеми ее атрибутами — бутылками, стаканами, остатками холодных закусок на журнальном столике и полувменяемыми участниками, условно разделенными на две группы: старшая, состоящая из императора Индии Гулаба, великого князя Владимира и князя Пожарского, и «младшая» — мой родитель, принц Ранбар, подполковник Михеев, Прохор и «угашенный в дрова» Ванюша. Была и третья группа, расположившаяся у барной стойки — мои братья Коля с Сашей и принц Джай, взиравшие на происходящее с философским спокойствием.
На мое появление со стороны «взрослых» отреагировали только отец с дедом Мишей, вяло махнувшие мне руками, остальные вышеуказанный факт оставили без внимания.
— По какому поводу господа изволят расслабляться? — спросил я у братьев.
— Встреча старых боевых товарищей, — пожали плечами они. — В прошлый приезд Сингхов в Москву было то же самое.
— И когда они все вместе успели повоевать? — не понял я.
— Так на войне с Китаем.
