Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— Служба у него такая, с доступом к моему высочеству в любое время суток, — подчеркнуто тяжело вздохнул я. — Друзья, прошу прощения, скоро вернусь…
Выйдя на крыльцо ресторана, в очередной раз с огромным удовольствием вдохнул свежий морской воздух и с интересом посмотрел на выходящую из тени фонаря невысокую фигуру, вставшую рядом с Кузьминым и тут же согнувшуюся в глубоком поклоне.
— Ваше высочество, — начал на английском Ванюша, — позвольте представить вам господина Синдзо Кобаяси из охраны японского императора.
Кузьмин — красавчик! Помнит, что японцы помешаны на всех этих внешних проявлениях уважения, и специально обозвал меня высочеством, а не просто Алексеем Александровичем.
— Господин Кобаяси, очень приятно познакомиться, — кивнул я.
Японский колдун выпрямился на секунду и вновь согнулся в глубоком поклоне."
"— Господин Кобаяси, прошу вас выпрямиться, — команда была тотчас исполнена. — Как я понял, со своими русскими и индийскими коллегами вы уже познакомились и приступили к исполнению совместных обязанностей?
— Да, ваше высочество.
Настоящий самурай — служивый человек, аналог дворцовых у Романовых, готовых умереть за правящий род, и, по моим впечатлениям, господин Кобаяси полностью соответствовал японским представлениям о долге и чести. Что характерно, он меня не боялся, хоть и явно был впечатлен силой, но просто принял этот факт как данность и продолжил исполнять свой долг, как должно самураю.
— Вопросы? Предложения? Пожелания?
— Не имею, ваше высочество, мы уже все решили с господином Кузьминым.
— Отлично! Иван Олегович, вы же помните о моей просьбе насчет журналистки?
— Все сделаю, ваше высочество, — Ванюша обозначил поклон.
— Тогда не смею вас задерживать, господа…
Вернувшись в ресторан, подгадал момент и озвучил то, что беспокоило меня весь вечер:
— Друзья, надеюсь, с Александром Петровым на завтрашнем турнире ничего… неожиданного не произойдет?
— Конечно, нет…
— Алекс, мог бы и не напоминать…
— Это же самое касается и Андрея Долгорукого, — продолжил я.
* * *
— Сынка, подъем!
— Прохор, еще пять минут подремлю…
— Я тебе кофе принес, поднимайся.
— Встал? — это уже был голос родителя.
— Встает, — хмыкнул воспитатель и, как в детстве, сорвал с меня одеяло.
