Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
Если начала с «Дурак!», а потом выдала «Я на тебя обиделась!», то все хорошо — можно сказать, общение прошло к полному удовлетворению сторон, и есть шанс на продолжение взаимовыгодного сотрудничества.
А вот и старшие Медичи явились объясняться со старшими Романовыми. Это было хорошо — значит, ссут, гады итальянские, а наша с ними предстоящая беседа по поводу папских колдунов, вопреки мрачным прогнозам родителя, будет очень продуктивной.
Отчитываться передо мной о результатах разговора с Медичи старшие Романовы не стали, они только всем видом показали свое довольство и потащили меня к Нарухито, императору Японии.
— Нарухито, говори сразу, как ты себе это представляешь, — улыбался дед Николай. — Все сделаем в лучшем виде.
— Спасибо, Коля, — японец обозначил поклон. — Хотелось бы увидеть на мотоциклах и в мотоэкипировке всех трех принцев, а также молодых людей и девушек из вашей свиты.
— Нет ничего проще, — кивнул дед. — Все будет. Фотосессия завтра днем вам с сыном подойдет?
— Конечно, Коля.
— С Людовиком предварительная договоренность достигнута как по поводу натуры, так и по профессиональным фотографам. Услуги проверенного журналиста интересуют? — дед Николай хитро улыбался.
— Ты имеешь в виду принцессу Шереметьеву?
— Да."
"— Если принцесса Шереметьева, то согласен. Как решим с оплатой?
— Александр с Акихито пусть обсуждают.
— Договорились.
Два императора, довольные сделкой, ударили по рукам, их наследники отошли в сторонку и принялись обсуждать оплату, а царственная бабка поманила меня пальчиком:
— Лешенька, а почему это Соня время проводит со своими родичами, а не в вашей компании? — императрица нахмурилась. — Это ты обидел бедную девочку?
— Я, бабушка.
— Кто бы сомневался, — буркнула она. — И не стыдно тебе?
— Бабушка, а можно без вот этих заходов с призывами к совести? — я улыбался. — Со мной все равно не прокатит.
— В отца и деда пошел… — хмыкнула она. — Только вы трое и смеете мне перечить, все остальные… — И Мария Федоровна махнула рукой. — Шагай уже к Соне, извиняйся за свое отвратительное поведение и веди девочку обратно к друзьям, иначе подлый Франциск будет праздновать победу.
— Будет исполнено, ваше императорское величество! — я еле удержался от того, чтобы показательно щелкнуть каблуками.
