Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
Ванюша оказался жадиной — ни в какой транс профессионально деформированный Кузьмин в храме так и не впал и силу со здоровьем отдавать не собирался. Впрочем, как и я…
Всеми своими выводами я поделился с родичами, когда мы оказались в номере, чем, понятно, вызвал среди них нездоровый ажиотаж.
— Так это что получается, — возмущалась бабка, — я еще сильнее… постарела? Сходила, блин, на службу!
— Бабушка, — вздыхал я, — Господь велел делиться.
— Ты что несешь, Лешка? — нахмурилась она. — Быстро объясняй все с начала, но понятным языком!
Ведь хотел рассказать о своих выводах только родителю, Прохору и Ване, а тут такая засада! Пришлось объяснять еще раз, но более простыми терминами.
Проводив родичей на прием, достал из холодильника бутылку красного, плеснул вина в бокал, отпил, с облегчением развалился на диване и достал телефон.
— Лесенька, добрый вечер! Соскучилась, душа моя?..
* * *"
"Утро следующего дня мне напоминало былые времена на Смоленщине — пробежка по пляжу, гимнастика Гермеса, упражнения на растяжку, душ и плотный завтрак.
Оказалось, веселье молодежи было напускным — все, даже Виндзор и Гогенцоллерны, за меня искренне переживали.
— Отставить грусть-печаль! — улыбался я. — Все будет хорошо!
«Помогло» это мало, но хоть на лицах девушек появились улыбки…
Потом был обед в отдельном кабинете нашего ресторана, затем визит на «Звезду», где дед Михаил устроил показательную проверку боеготовности экипажа, в то время как мы с Прохором и Ваней расположились со спиннингами на носу яхты.
Вечером царственный дед в присутствии отца провел со мной «беседу», во время которой обозначил новые вводные, от которых я несколько обалдел:
— Деда, ты уверен? — хмурился я.
— Уверен, Лешка, — император демонстрировал полную безмятежность. — Твоей репутации это пойдет только на пользу.
— Моей репутации вообще все пойдет на пользу, — буркнул я.
— Так как?..
