Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
Еще сказывалось воспитание мудрого Прохора с его философским смирением перед неизбежным концом. Одно страшило воспитателя, впрочем, как и меня — умереть глупо и бездарно…
— Если учесть, что колдуны — звери все же редкие и очень ценные, — начал Кузьмин, — а заказчики — опытные и осторожные… о чем свидетельствует разведывательный визит пана Западловского в Монако… Уверен, пара недель у нас есть по любому, если не месяц.
— Лебедев примерно такой расклад нам с дядькой Вовой и Михаилом Николаевичем и выдал, — кивнул родитель. — Еще Влад просил вас подумать о том, что тебя, Лешка, убивать не собирались, а хотели… покалечить, порушить доспех, особенно в свете твоей дуэли с Филиппом.
Кузьмин вскочил, чуть не опрокинув стол, и уставился на меня немигающим взглядом:
— Ляксандрыч, еще раз посекундно свои ощущения оттуда! С самого начала и до конца! Во всех гребаных подробностях!
Под удивленными взглядами Прохора, Владимира Ивановича и Коли с Сашей я глубоко вздохнул, закрыл глаза, настроился и принялся вспоминать свои ощущения.
"— Эта тварь была в Москве! — зарычал я.
— Лешенька, успокойся, пожалуйста, — родитель обнимал вскочившего меня за плечи. — Ты опять гнев не контролируешь. Присядь и успокойся.
Трясущаяся рука сама потянулась к бутылке с коньяком.
