В темном военном бараке воздух напоминал сырость и жару одновременно. Кто-то пробудился слишком поздно, ругаясь и бряцая оружием — началась война. Здесь вроде бы было все как всегда: сонные шорохи, тихий храп соседа, непрекращающийся звук каретного колеса у ворот. Но сейчас каждый звук означал жизнь или смерть....
Царственный дед нахмурился:
– А что тогда происходит? В такие совпадения я не верю…
Остальные родичи поддержали главу рода, а итог подвел князь Пожарский:
– Или мы не слишком чисто провели мероприятие, или утекло от Медичи, или понтифик сам где-то подставился, начав слишком неосторожно выполнять наши условия. В любом случае, уважаемые дамы и господа, мы с вами в самом скором времени рискуем оказаться в той же самой точке, что и до беседы с папой.
Общее угрюмое молчание было князю ответом. Через минуту не выдержала императрица:
– Дорогой, мы же не будем сидеть сложа руки? Надо же что-то предпринимать, иначе рискуем постоянно отрабатывать статистами в этой дурной театральной постановке!
– Мама абсолютно права! – буркнул мой родитель, поморщился и многозначительно посмотрел на меня: – Сынок, а ты сможешь… отсюда достать до папских покоев, чтобы посмотреть… состояние Сфорца?
– Смогу, – кивнул я.
– Я в порядке… – родитель опустил глаза. – Скоро приду в себя…
Хмыкнув, повернулся к старшим родичам:
– Дорогие мои и любимые, ни у кого нет желания слегка восстановить работу печени и поджелудочной железы после регулярных и чрезмерных злоупотреблений алкоголем и жирной пищей?
Первым, как на плацу, шаг вперед сделал дед Владимир, в глазах которого читалось огромное любопытство:
– Я готов!
Дед Николай и дед Михаил, как и бабушка Маша, просто кивнули.
Пока готовил кофе, предупредил любимых родичей о последствиях «лечения» в виде легкого жжения в районе искомых органов и «неприличных» для особ голубых кровей «суетливых» бегунков.
