В темном военном бараке воздух напоминал сырость и жару одновременно. Кто-то пробудился слишком поздно, ругаясь и бряцая оружием — началась война. Здесь вроде бы было все как всегда: сонные шорохи, тихий храп соседа, непрекращающийся звук каретного колеса у ворот. Но сейчас каждый звук означал жизнь или смерть....
– Пять погибших! Три дежурных дипломата, одна из них женщина, и два бойца охраны! И нам ещё повезло, что нападение произошло ранним утром! Значит, мы должны уничтожить двадцать, тридцать, пятьдесят человек, большая часть из которых якобы отвечала за безопасность диппредставительств! Работать лучше будут! Коля, – дед Владимир уставился на императора, – к чёрту все эти соразмерные ответы на подобные провокации! К чёрту дипломатические расшаркивания с этими нотами протеста! Эти европейские твари ничего, кроме языка силы, не понимают! Вот завалим пару-тройку десятков упырей, откровенно занимающихся антироссийской подрывной деятельностью, и начнёт доходить до спонсоров этих тварей, что прежняя лафа закончилась.
Тут шаг вперёд сделал князь Пожарский:
– Государь, Вова дело говорит, а моё мнение о нашем дипломатическом корпусе, представители которого только и умеют языком трепать и ноты слать, ты давно знаешь.
Дед Владимир поддержал князя:
– Отличная идея!
Тут влезла раздражённая императрица:
– Какая яхта, Мишаня? Ты ещё этой сикилявке обеспечь прогулки на свежем воздухе и трёхразовое питание с переменой блюд! А ты, Вова? Кто только что нам тут вещал за жёсткость и жестокость в переговорном процессе? Вот и будем разговаривать с Савойскими с позиции силы, а в качестве подтверждения серьёзности наших намерений… Прохор! – она повернулась к моему воспитателю.
– Да, мама, – кивнул тот.
