В темном военном бараке воздух напоминал сырость и жару одновременно. Кто-то пробудился слишком поздно, ругаясь и бряцая оружием — началась война. Здесь вроде бы было все как всегда: сонные шорохи, тихий храп соседа, непрекращающийся звук каретного колеса у ворот. Но сейчас каждый звук означал жизнь или смерть....
И я с ними тут был полностью согласен…"
"Общее руководство «войсковой» операцией осуществлял Ванюша Кузьмин, в подчинении которого были три группы. Первая состояла из батюшек Владимира и Василия, в обязанности которых входило обеспечение «ментального прикрытия» операции. Вторая осуществляла техническое обеспечение и приступила к работе за шесть часов до начала основного «действа», взяв под контроль нужные нам системы видеонаблюдения и сигнализации. Формально этой группой командовал генерал Нарышкин, но на самом деле главным там был фельдъегерь Сидоров.
– Сам пойду этих тварей брать! – заявил мне еще в гостинице радостно скалящийся дед Михаил. – Вспомню славные деньки, проведенные в гвардейском ДШБ!
Мне же, как и недавно в Берлине, фактически досталась роль контролера с самыми широкими полномочиями.
– Алексей, у нас нет права на ошибку! – с самым серьезным видом проговорил он. – Сейчас у нас есть уникальный шанс решить часть возникших проблем здесь и сейчас, когда Медичи и Сфорца в Монако. Больше такого шанса может и не представиться. И придется нам бегать за этими тварями по всему Риму с этим их Ватиканом, что, согласись, серьезно понизит наши шансы на успех.
Подобная психологическая накачка возымела свое действие, и я, нисколько в себе не сомневаясь, кивнул:
– Готов, государь! Задача будет выполнена при любых раскладах!
– Это я и хотел от тебя услышать, внучок!.
Самой главной проблемой для нас были японский и индийские колдуны – именно ими я и занялся еще в номере – и если с «любителями песен и плясок» особых проблем не возникло, то вот к погружению «самурая» в «сладкий сон с видениями цветущей сакуры» я отнесся с большой осторожностью.
