Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
Михаил сначала подумал, что Настя глупо пошутила, потом он решил положить в заначку очередную порцию денег, открыл тайник и обнаружил, что тот пуст.
Владельцу автосервиса сразу стало понятно, кто ограбил его. Только Настя знала, в каком месте спрятаны доллары.
Анна Львовна снова перевернула фотографию лицом вверх.
– Вот этого удара Миша пережить не смог. Поймите, ему не было жаль накопленного. Попроси Настя денег, сын отдал бы ей их с радостью. Он даже мог бы понять, что Настя влюбилась в другого человека… Но когда сообразил, что она и не думала о создании семьи с ним, когда понял, что негодяйка просто хотела разведать, где спрятаны тысячи долларов, чтобы украсть их… Когда до Мишеньки дошло, какую мерзавку он обожал, вот тут его нервы не выдержали…
– И как вы поступили, узнав правду? – пролепетала я.
Анна Львовна тяжело вздохнула:
– Пошла к Ариадне и положила перед ней письмо. Та прочитала…
– Ну и?
– Она ничего мне не сказала.
– Как?!
– Так. Молча отдала бумажку назад и ледяным тоном заявила: «Более никогда не входите на мою половину без приглашения».
– А вы?"
"– Что я?
– Просто так и ушли?
– Странный вопрос.
– Вовсе нет, я бы побежала в милицию.
Анна Львовна кивнула:
– Леня, младший сын, именно так и поступил. Но что толку? Ему там живо объяснили, что дела заводить не станут. Миша в письме негодяйку по имени не называл, указал лишь одну первую букву Н, да и деньги ведь не задекларированы в налоговой были… Так и продолжали жить вместе, молчком. Невестка моя, жена Лени, правда, все порывалась гадость Ариадне сделать, сунула ей один раз кусок мыла в суп, но я узнала об этом и запретила безобразничать.
Дело было зимой, прямо в Рождество. Анна Львовна вышла на кухню, увидела, что Ариадна стоит около плиты, и, развернувшись, хотела уйти, но тут услышала:
– Погодите!
Вне себя от изумления Анна воскликнула:
– Вы мне?!
– Да, – последовал сухой ответ, – я хочу сообщить, что моя дочь умерла.
– Настя? – шарахнулась Анна. – Отчего же? Она болела?
– Какая вам разница, – равнодушно сказала Ариадна, – ее господь за грехи наказал. Радуйтесь.
– Хоть ваша дочь и принесла нашей семье огромное горе, – тихо ответила Анна Львовна, – сейчас, узнав о ее кончине, я прощаю Настю. Человек, попавший в царствие божье, неподвластен суду людей.
