Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
– Спасибо, – тихо сказала она, – имей в виду, понадобится моя помощь, приходи. У меня записные книжки толщиной с пятиэтажный дом. Почти все телефоны звезд имею. Ты никого отыскать не хочешь?
Я вздохнула. Очень хочу, себя. Но как сказать подобное Кате?
– Да нет, спасибо.
Катя кивнула и убежала, а я пошла в гримерку.
Из «Мячика» Глафира переехала в «Сто кило», а оттуда в «Синюю свинку». Везде повторялось одно и то же: крик на администраторов, нежные поцелуи с другими певицами, суета закулисья, вылитый из бутылок коньяк, мат балетных, глупое чириканье подпевок.
Около шести утра Глафира, еле-еле передвигая ноги, ввалилась в свою квартиру, рухнула в кресло, вытянула ноги, втиснутые в сапоги на километровой шпильке, и простонала:
– Чаю! С лимоном!
Я приволокла требуемое и спросила:
– Зачем же так убивать себя! Три концерта подряд! С ума сойти.
– Да уж, – вздрогнула Глаша, – на Западе певицы дисками зарабатывают, имеют отчисления от продаж, а у нас горлом, концертами да чесом по провинции.
– Но вроде и в России дисками торгуют.
– Ага, – кивнула певица, – пиратскими. Никаких денег с них не слупить. Вот я и стебаюсь по сценам.
– Можно же один концерт дать!
– А деньги?
– Всех не заработаешь.
Глаша фыркнула:"
"– Верно. Век певицы короткий, в полтинник ты уже никому не нужна. Следовательно, надо себя сейчас обеспечить до смерти. Квартиру я купила, дом достраиваю. Потом собирать бабло начну, чтобы на пенсии не геркулес жрать и не на метро ездить, и…
Не договорив фразы, Глафира внезапно уснула, прямо в одежде, сапожках и с макияжем на лице.
Я осторожно раздела звезду, прикрыла пледом, потом притащила из ванной косметические сливки и стала стирать вызывающий макияж с ее лица. Огромные губы Глаши стали меньше, под румянцем обнаружилась бледная кожа, под глазами проступили синие круги.
– Отвяжись, – прошептала Глафира.
– Давай в постель тебя отведу.
Глаша встала, словно зомби, дошагала до спальни и, рухнув лицом в подушку, сообщила:
– Подъем в два часа дня.
Я вернулась в гостиную, собрала одежду, аккуратно развесила ее в гардеробной и глянула в большое зеркало. Кто вы, Таня Рыкова? Убийца Сергея Лавсанова, мерзкая воровка или несчастная женщина, спасавшаяся от насильника? Где мои родители? Была ли у меня любовь? О чем я мечтала? Над чем плакала?
Внезапно зазвенел звонок, я бросилась к двери.
