Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
– Привет! – крикнула она.
– Здорово! – откликнулась я и попыталась сесть.
– А ну лежи, – велела подруга, – капельницу пережмешь.
Тут я увидела, что в мою правую руку воткнута игла, от которой тянется вверх тоненькая прозрачная трубочка.
Оксанка вытащила из кармана мобильный.
– Она проснулась.
Дверь в палату распахнулась, и появился румяный дядька с самой сладкой улыбочкой на устах.
– Ну, – прочирикал он, потирая руки, – мы знаем, как нас зовут?
– Замечательно, – усмехнулась я, – рада за вас. Так как?
– Что – как? – оторопел мужчина.
– И как вас зовут? И почему вы так радуетесь, что помните свое имя?
Дядечка улыбнулся и погрозил мне сарделькообразным пальцем.
– Шутница. Впрочем, рад представиться, Андрей Иванович, а вас как звать?
– Дарья.
– Фамилия?
– Васильева.
– Отлично. Адрес вспомнить можете?
– Поселок Ложкино, это по Ново-Рижской дороге, недалеко от Москвы.
– Машину умеем водить?
– Естественно.
– И на какой ездим?
– На «Пежо». Двести шестая модель, маленькая, как раз для меня.
– Великолепно. Теперь поговорим о детях. Сколько их у нас? Назовите имена, возраст.
Я повернулась к Оксане.
– Послушай, он журналист? С какой стати берет у меня интервью?
– Помнишь, как меня зовут? – внезапно поинтересовалась Ксюта.
Я повертела пальцем у виска.
– Ты того, да? Да что случилось? Отчего я в больнице?
– Не догадываешься?
– Нет. Вернее, да. Лена Горбунова дала мне пилюли, я их выпила, упала и очнулась тут.
Оксана и Андрей Иванович переглянулись.
– Это неоднократно описано в литературе, – заявил мужчина и дальше начал произносить слова по-латыни.
– Я не спец в вашем предмете, – вздохнула Ксюта.
– Да что происходит? – возмутилась я.
В коридоре послышался топот, и в палату внеслась толпа людей: Маня, Кеша, Зайка, Александр Михайлович. Вот тут я обалдела окончательно. Полковник отчего-то бросился меня целовать, а дети начали высыпать на одеяло подарки: конфеты, детективы, фрукты.
– Объясните, в конце концов, – заорала я, – что случилось?! Отчего я нахожусь тут?
Повисло молчание.
– Она совсем того? – поинтересовался Дегтярев.
Оксана пожала плечами, а Андрей Иванович вновь разразился речью на мертвом языке. Вход в палату опять приоткрылся, и возникла женщина с букетом.
– Привет, Танюша! – воскликнула она.
Я изумилась.
– Рита!!!
И в ту же секунду в голове мигом вспыхнули все, абсолютно все воспоминания. Розы, которые держала певица, начали испускать удушливый аромат.
