Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
– Ой, – взвыла та, – больно!
– Физиономию мыть, красить, как всегда, – распорядился Свин.
– Идиот! – затопала ногами Глафира. – Скунс, дебил! Хочу быть брюнеткой! Хочу! Я звезда! Суперстар.
И тут Свин побагровел. Глаза его медленно сузились, губы сжались в ниточку. Лися змейкой юркнул за диван, Глаша примолкла, но поздно. Семен схватил певичку за руку и вывернул ее.
– Больно! – закричала Глафира.
В ее глазах появились слезы.
– Хорошо, – протянул Свин.
Потом он вытер лицо певицы париком, с удовлетворением посмотрел на испорченный макияж и отчеканил:
– Ты – никто! Слабо воющая кукла без мозгов.
– Я здесь! – пискнул стилист.
– Еще раз без меня имидж менять надумаешь…
– Понял, понял.
– Ступай, нанеси ей макияж заново, – велел Свин.
Глафира, разрыдавшись, упала на диван.
– Не пойду.
Семен с силой ущипнул ее за голую руку.
– Двигай, уродина, концерт скоро, хорош истерики гонять, журналистов тут нет.
– Мне плохо!
Свин со всего размаха отвесил певице оплеуху.
– Теперь лучше?
Глафира захлебнулась слезами.
– Не бей ее, – закричала я, кидаясь к Свину, – она уже идет грим накладывать!
Но Глафира уперлась.
– Нет, – прошептала она, – не хочу, я устала, заболела! Нет.
Свин снова поднял руку, я повисла на продюсере.
– Стой, ты ей синяков наставишь перед концертом.
Мужик опустил карающую длань и пнул Глафину ботинком в бок.
– Шевелись, суперстарина! Поющая коза!
Я кинулась к Глафире:
– Вставай, милая, он тебя убьет.
Лепеча всякие глупости, я подняла Глафиру и повела ее за стилистом.
– Я его убью, – прошептала она, – пырну ножиком в сердце, скот! Сволочь!
– Обязательно, – тихо ответила я, – но не сейчас, не здесь же, при всех.
– Ты мне поможешь, – в полной отключке бормотала Глафира, – да? Скажи? Давай его вместе зарежем? Соглашайся, а то я не пойду краситься!
– Конечно, милая, – успокоила я ее, – обязательно, похоже, в этом вопросе я большой профессионал.
ГЛАВА 7
Самое интересное, что в концертный зал мы приехали вовремя. Глафира казалась совершенно спокойной, от истерики и следа не осталось. Глаза певицы ярко сверкали, на щеках играл румянец. Весело улыбаясь, она шла по коридору, то и дело кивая знакомым:
– Привет, котик! Здравствуй, лапа! О, Муся, ты шикарно выглядишь.
