В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
Не так ли?"
"Криминалист немедленно согласился и добавил:
— Помните на записке латинское название общества?
— «Primus sanguinis».
— Мы с вами перевели: «Первая кровь», но я сверился со словарем. Смысл может быть иным: «Первый наследник». Странное название для содалов-мужеложцев.
Тут Родион Георгиевич вскочил как ошпаренный, подскочил к бюсту Сократа, чмокнул каменную лысину и ласково добавил:
— Спасибо, старик, что бы мы без тебя делали!
Греческий философ остался мраморно-равнодушен к проявлению чувств. А вот Аполлон Григорьевич предложил выбор между бромом и коньячком.
— Зря брезгуете классической древностью. Не будь старины Сократа, не знал бы правильного вопроса. А без правильно вопроса нет и правильного ответа.
— И какой вопрос?
— Самый главный в логике сыска: зачем!
— Ну, и зачем это «зачем»? — скаламбурил Лебедев.
— К примеру, зачем Менфиков перед смертью что-то хотел сказать?
— Мне, как всегда, достался хладный труп…
— Успел сказать: «Он нас убьет».
— Да объясните же, в чем дело!
— Дело, дорогой коллега, в том, что впервые в истории сыскной полиции преступник не скрывался, а всячески помогал распутывать преступление.
— И зачем ему голову в петлю совать?
— Камуфлет хотел произвести. За которым скрыта особая цель.
— Ну, да, наследство Одоленского…
— Новая заря России, — удивительно серьезно сказал Ванзаров. — Объединить старую и новую кровь.
В кабинете распахнулась дверь, как обычно решительно вошел Джуранский. Судя по хмурому виду и шевелению усиков, Мечислав Николаевич был чем-то озабочен.
Оказалось, он блестяще решил загадку воскресшего князя. Городовые, дежурившие на Литейном и Бассейной заметили, куда двигался мотор.
Джуранский с брезгливой миной разложил вещественные улики.
Даже беглого осмотра хватило, чтобы установить: вещи принадлежали, без сомнения, Одоленскому. Их всего лишь одолжили.
