В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
— А где был настояфий Ленский?
— Убит?
— Только ночью в четверг. А до этого?
— Неужели на даче?
— Правильно! Но мы точно знаем, что кроме Николая Карловича и Антонины Ильиничны никого там не было. Антон Берс наезжал изредка. Что получается?
— Антонина замешана! — вскричал ротмистр. Его вера в то, что все беды мира идут от театра и от красивых женщин, стала теперь крепка как никогда.
— Браво! Не будут же Ленского держать в погребе три месяца. Звягинцев нафел его в цветуфем виде. Следовательно, настояфего Ленского никуда не прятали, а специально держали на виду.
— То есть как?
— Преспокойно — в женском платье. Софья Петровна говорит, что девушка была молчаливой и застенчивой крайне. Все в саду книжки читала. Каков вывод?
— Антонина — это Петр Ленский? Вы уверены?
— Здесь важны нюансы. Сформулируем так: Петра Ленского выдавали за Антонину Берс все лето, по крайней мере, до профлого четверга. А в субботу предъявили в ковчежце в изрядно сокрафенном виде. — Родион Георгиевич подождал, пока новость уляжется в кавалерийских мозгах помощника, и продолжил: — Но сейчас обратимся к другому вопросу: кто же приходил с настояфим Петром Ленским к доктору, исцеляющему мужеложество пыткой?
— Кто? — механически повторил ротмистр.
— Видимо, тот, кто вывел Петра из клиники. Что на это указывает?
— Способность к гипнозу?
— И это тоже. Куда важнее другое: в карточке Звягинцева была указана фамилия «Морозов». Почему? А потому, что господину некогда было изобретать псевдоним, он и воспользовался уже известным — из больницы, как и биографией жертвы.
— Не знаю…
— Николай Берс исключается?
— Не знаю…
— Тальма видел молодого человека.
— Тогда исключается… Позвольте! Если Николай Карлович вне игры, остается одна кандидатура…
— Именно так.
— Это невозможно, — уверенно сказал Джуранский.
— Почему же?
— Потому что вы с ней разговаривали, и я тоже, и вообще…
— Уверяю, это не сложнее стрельбы из револьвера.
— Нет, это невозможно!
— Помните, что говорил великий Гарон, глава парижской полиции? — спросил Ванзаров и, не дожидаясь, ответил сам: — «Работая в области расследований преступлений, следует всему верить и быть ко всему готовым, часто самое невероятное оказывается единственно верным». Вот так.
