В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
Станет бегать в поисках штатного кучера, примется лично выводить лошадь из конюшен, донимая конюхов указаниями, и вот не пройдет четверти часа, как взмыленный Джуранский, исчерпав командный запал, доставит коляску. Можно было заняться бумагами в кабинете, но Родион Георгиевич выскочил из управления. Впереди, подгоняемый тычками, плелся Пряников, лопоча неизъяснимую белиберду.
Улица обдала пеклом, тело молило о снисхождении и капле прохлады, но хозяин его упрямо балансировал каблуками на краю приступка, нетерпеливо поглядывая на угол, откуда ожидалось чудесное явление транспорта.
Позади кто-то вежливо кашлянул. Ванзаров обернулся.
Ему поклонился невысокий господин в пристойно недорогом костюме, с начинающейся залысиной, несколько островатым носом, глубоко посаженными глазами и того неопределимого возраста, какой у мужчины начинается лет в тридцать, а заканчивается с внуками. Господин казался смутно знаком. Видимо, обладал счастливой внешностью, на какую сколь ни смотри — все равно не запомнишь.
Рядом держалась строгая барышня в круглых очечках. Скромная прическа, изящная шляпка. Красавицей не назвать, но далеко не дурнушка. Несколько тяжеловатый овал лица, но глаза живые, умные. Видать, девица бойкая и начитанная. Хотя фигурка могла бы быть и получше.
Незнакомец отступил на полшага и неуверенным тоном спросил:
— Прошу прощения, Родион Георгиевич?
Ну, конечно! Раз или два они мельком виделись в Министерстве внутренних дел.
— Берс, Николай Карлович, коллежский асессор! — подсказал прохожий и сразу представил спутницу родной племянницей.
Вежливость требовала спросить: чем коллежский советник, страдающий от пота, может быть полезен.
— Мне, право, неловко, видите ли, дело в том… — витиевато начал Николай Карлович. Но политес был прерван без всякого почтения.
— Так вы Ванзаров? — резво встряла Антонина.
Родион Георгиевич кивнул.
— Тот самый?!
Родион Георгиевич не знал иных.
— Ну, из книжки! Это же вы?
Пришлось уточнить:
— В чем дело, Антонина Ильинична?
— Ведь это с вас списан литературный Ванзаров в «Божественном яде»?! А это, правда, что сома обладает такой силой? А правда, что…
— Откуда знаете про сому? — оборвал восторги материалист Ванзаров.
