В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
Не всякая антикварная лавка могла тягаться с таким разнообразием фигурок, статуэток, вазочек, тарелок, безделушек и вовсе необъяснимой ерунды. Безумная жадность коллекционера, понукаемая неограниченными возможностями, превратила комнату аристократа в чулан старьевщика. Среди пестрого разнообразия особо выделялась коллекция музыкальных инструментов. По стенам в намеренном беспорядке развесился целый оркестр флейт, рожков, труб, забавных барабанов, и даже виолончель. Несколько струнных, считая потертую скрипку, хранились под стеклом особого шкафчика.
Одоленский поднялся в дружелюбном расположении духа:
— Как мило, э-э-э… Родион Германович, что привезли ковчежец сами и так быстро! Право, не стоило так утруждаться.
Павел Александрович был бодр, но голос его по-прежнему хрипел болезненно.
Ответ прозвучал в духе светских комплиментов, которым и грубые полицейские не чужды, засим последовала просьба уделить несколько минут.
Князь предложил садиться в кресла.
— Играете на всех этих инструментах… сэр? — благоговея, как мог, спросил Ванзаров, но подлый скрип кожаной обивки испортил светскость.
— Даже не смею прикасаться. Это ведь коллекция скромная. Хотя некоторые считают ее лучшей в столице… Вот обратите внимание: Гварнери… — указал князь на скрипку с поблекшим лаком.
Да, есть же счастливцы, способные оценить по достоинству старую рухлядь. Ванзаров довесил нужный комплемент, а потом непринужденно спросил:
— Могу ли знать, что делали сегодня утром?
Одоленский дернул кончиком брови:
— Сказали… утром?
— Именно так, часиков с фести до восьми, сэр.
— Какое это имеет отношение к вчерашней краже?
— Возможно, самое прямое.
— Извольте… — Князь излучал спокойствие, кажется, вполне естественное. — В восемь утра я завтракаю. Потом манеж, до десяти часов."
"— А до восьми… сэр?
— Любезный Родион Гаврилович, не кажется ли вам, что вопрос неуместен? — В голосе князя появилась напряженная нотка.
— И все же?
— Так и быть, открою эту тайну… Готовы? Итак, признаюсь… я спал.
Одоленский улыбнулся, Родион Георгиевич ответил тем же.
— А вафа супруга…
— Штат прислуги прекрасно справляется по дому…
Дверь резво приоткрылась, шагнул какой-то господин, но, заметив постороннего, юркнул обратно. Лицо обнаружилось мельком, но приметная деталь была ухвачена. К тому же, в руках стремительного гостя хранилась объемная папка.
