В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
По дороге пассажир веселился, сыпал шутками и даже напевал куплеты. Но завидя вокзал, вдруг принялся хлопать себя по карманам, заявив, что забыл важный документ, без которого никак не сможет тронуться по железной дороге. За обещанную мзду Никифор готов был уж поворотить, но седок соскочил, крикнув на ходу, чтоб извозчик дожидался его у касс первого класса. Сам же резвым аллюром пустился восвояси.
Честный труженик извоза исполнил все в точности: встал у касс и принялся ждать. И утомлялся этим занятием от восьми до десяти.
Сраженный скорее уморительным происшествием, чем честностью «ваньки», Амбросимов приказал заносить скарб.
Двое городовых, недобро зыркая на Никифора, по милости которого их оторвали от чая, кряхтя и, что скрывать, матерясь шепотком, втащили поклажу.
Вещь оказалась приметной. На створках шли затейливо резанные по дереву сцены истории, как видно евангельской. Стоила поклажа не меньше того, что задолжал пропавший пассажир. А может, изрядно больше.
И что делать полицейскому чиновнику? Инструкций на такое происшествие даже сам губернатор Клейгельс, обожавший писать распоряжения и правила для полиции, не составил.
Для начала Амбросимов потянул носом. Показалось, веет душком, не то сладковатым, не то приторным. Титулярный осторожно похлопал крышку и даже попытался вскрыть.
Подполковник Шелкинг покинул кабинет свой, где окно посылало легкое дуновение, с большой неохотой. Но, как любил говорить он подотчетным купцам, принимая щедрые подарки на Пасху, «ноблиз оближ». Что купцы, правда, понимали по-своему.
Ксаверий Игнатьевич осмотрел диковинку, строго отмахнулся от жалоб просителя, но изволил царапнуть ногтем крышку.
В дежурной явился лом, прозябавший до первого льда во дворе рядом с дровницей. Инструмент был вручен самому здоровенному городовому. Поплевав на ладони более для традиции, чем нужды, страж ткнул цевье в щель и легонько провернул. Сундук, жалостливо крякнув, сдался.
