В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
Они делали карьеры, получали чины и награды. Даже происшествия совершенно скандальные, к примеру с молодыми солдатиками, оставались без последствий. В столице отношение к мужеложцам было либеральное. Императоры Александр III и Николай II прощали не только Чайковского и князя Мещерского.
По заведенным делам регулярно составлялись записки и отправлялись куда-то наверх. Кто их читал, какие делал выводы, оставалось неизвестным. Но заведенный порядок действовал безотказно. Картотека процветала и полнилась новыми подробностями.
Как только Филиппов принял столичный сыск, то сразу организовал свою маленькую картотеку мужеложцев, а доступ к ней закрыл вовсе.
Дежурившему чиновнику Родион Георгиевич сообщил, что подпишет документы в кабинете начальника, потому что ожидает телефонограмму из министерства, попросил не беспокоить с докладом полчаса и запер дверь.
Стены покрывались картинками, фотографиями, наградными листами и прочей мишурой, чем сильно отличались от спартанской пустоты кабинета Ванзарова.
Занавес был отдернут решительно. Узкий след на обоях указывал дверь, замочная скважина пряталась под изгибом орнамента. Он порылся в кармане, выудил проволочку, вставил в отверстие, поддел и нажал. Замок хрустнул. Зацепив мизинцем прорезь, осторожно дернул на себя. И дверь мягко приоткрылась.
Тусклая лампочка осветила каморку размером с платяной шкаф.
Тщательно осмотрев ящик с буквой «О» на предмет паутинок или ниточек, Родион Георгиевич вытащил архивный короб, перебрал карточки и быстро нашел то, что искал.
На снимке романтичный юноша устремил томный взгляд в «мир грез и фантазий». А записи сообщали, что Одоленский — известный в столице «тётка», предпочитает роль «жены», часто меняет любовников. Однако из партнеров указывался только один.
Ванзаров только присел за филипповский стол, как телефонный аппарат Сименса, висящий на стене, вздрогнул и яростно зазвенел.
Августа 7 дня, лета 1905, в то же время, +25 °C
Командование С.-Петербургского жандармского дивизиона, Кирочная улица, 15
Телефонограммы принимать, а доклады, пусть срочные, заворачивать восвояси.
