Когда получил звонок от Эйрин с ожидаемым известием вывернул руль, наплевав на братву и разборки, рванул обратно и чуть не сдох, когда мне под колеса сиганула золотоволосая красотка.
Думал, что все.
Что там ломать. Один удар и нет ее. Прозрачная вся, воздушная, с шелком длинных волос, в которые хочется зарываться и дышать, которые хочется наматывать на кулаки и иметь ее, натягивать, вставляя до упора.
Сердце остановилось, когда понял, что задел. Выскочил из тачки. Сгреб ее в руки свои, проверяя в пьяном угаре страха на повреждения. Когда убедился, что невредима, понял, что все это время и не дышал совсем.
Бл***во.
Адик. Адель… Золотая девочка. Не спроста это прозвище. Свет она. Когда ты валяешься в дерьме изо дня в день, ты учишься распознавать подобные вещи на раз.
Холли Шит! Я бы оды пел ее красоте, если бы мог, слов красивых не знаю. Один сленг и маты.
Ярость. Кровавая пелена перед глазами.
Нимфа, уснувшую на моей кровати, рядом со мной, принимавшая между розовых складочек мой член. Она кажется мне самым красивым, что случалось со мной во всей моей гребанной жизни.
Удивляюсь ее красоте и чистоте.
Руки ласкают нежную кожу. Даже во сне кажется, что ее мучает что-то. Щекочу немного, чтобы развеять тревогу и пухлые розовые губки приподнимаются в сладкой улыбке.
Почти улыбаюсь в ответ, но затем…
Чужое имя контрольным выстрелом слетает с сочных губ.
Ору во всю глотку. Палю, не переставая. Цель не выдерживает и ломается, а я все продолжаю стрелять.
Найду у*ка. На живую сердце тупым ножом вырежу.
Глаза закрываю. Выдыхаю со свистом.
И ничего не добьюсь…
Чужая она. Не моя. Верная. Хоть и не слезал с нее, имея без перерыва, но все равно не смог приручить.
Перезаряжаю оружие. Выбираю новую цель, зажимаю сигарету в зубах и пускаю очередь. Гильзы летят и ствол горит в руках.
Не чувствую боли. Я вообще, сука, выносливый.
И опять она перед глазами. Запах ее чувствую. От нее несет прохладой кристальных озер, на которых мечтал побывать.
Противоречие. Мое долбанное противоречие!
Перезаряжаю.
Опять польба.
Как не зашиб, как сдержался, когда чужое имя услышал, не знаю…
Все перед глазами полыхнуло.
Пальцы сами вокруг белоснежного горла сомкнулись. Одно молниеносное, отработанное движение по кадыку, и не стало бы золотой девочки.
Не смог.
Вся боль вылилась в жесткий трах, после которого она с трудом встала.
Сдержался, чтобы не покалечить.
Мне есть где выпускать пар.
Такие, как я долго не живут…
Кровавая пелена и воспоминание недавней разборки, превратившейся в настоящую бойню, где в живых остался только я.
И то, наверное не на долго.
Вспышка.
Крепкий мужик за сорок в своем белоснежном костюме так не вписывается в палитру бойни, которую сам развязал.