В холодных лабораториях ночи и темноте, где каждый шёпот может быть угрозой, встретилась канарейка и ястреб. Острый взгляд опытного хищника прошибает насквозь, а слова — холодные и презрительные. Здесь реальная жизнь смертельно серьезна и неимоверно опасна.
Я отрабатываю каждое свое выступление и ловлю кайф. Я живу музыкой, когда я на сцене.
Замечаю, как в какой-то момент к Кириану подсаживается мужчина в дорогом костюме и модельных очках. Крупный, короткостриженый. Он не сводит с меня взгляда, задает вопросы шефу.
Гор кивает, отвечает. Мужчины завязывают непринужденную беседу.
Я знаю того, кто подсел к Кириану. Это и есть продюсер, о котором мне рассказывал Гор. Я видела его фото в интернете, читала биографию. Профессионал высочайшего уровня.
Не перестаю удивляться тому насколько продуман Гор.
В какой-то момент Скутер достает платиновую карточку и кладет перед собеседником. Ироничный взгляд Мефистофеля вновь расцветает на лице хозяина клуба.
Мужчины обмениваются рукопожатиями. Выглядят довольными. Я не знаю о чем они говорили. Внутри все дрожит от страха. Может Брауна заинтересовала я, а возможно услуги, которые предоставляются ВИПам.
Заканчиваю свое выступление и вместе с огромным парнем секюрити, который тащит мои цветы, уставшая и разбитая иду по коридору в общую гримерку.
Внезапно дорогу мне прикрывает крупная мужская фигура. Поднимаю взгляд и пошатываюсь, словив удар.
Крепкая рука молниеносно поддерживает, чтоб не упала, пока я во все глаза смотрю в серые графиты и слезы радости вперемешку с облегчением текут по щекам.
— Убрал от нее руки! — вылезет вперед меня громила и отталкивает Фила к стене. Короткий ответный удар и Гринвуд отправляет агрессора в противоположную сторону.
В шоке наблюдаю, как мужчина заваливается на бок, обмякая.
Мой защитник оборачивается ко мне и опять смотрим друг на друга молча. Бывает так, что слова не нужны. Лишнее. Просто подхожу и обвиваю друга за крепкую шею. Висну на нем и Фил обнимает в ответ.
— Ты жив… — наконец тихо роняю слова и смотрю в свинцовые глаза, наполненные светом и теплом. Нет больше безумного напора, страсти и голода. Гринвуд перегорел."
"— Я искал тебя, Адик, — шепчет, — а нашел, когда уже и не думал, что повидаться еще будет возможность… — отводит мои пряди со лба и продолжает с грустью, — Никогда не слышал, как ты поешь… до сегодняшнего дня.
— Что ты говоришь, Фил, о чем ты? — улыбаюсь, пока грубые намозоленные пальцы протирают дорожки моих слез.
— О том, что я всегда буду тебе другом. У тебя все хорошо?
— Да…
Мы с Филом говорим не долго, я смотрю в красивое лицо со шрамом.
