В холодных лабораториях ночи и темноте, где каждый шёпот может быть угрозой, встретилась канарейка и ястреб. Острый взгляд опытного хищника прошибает насквозь, а слова — холодные и презрительные. Здесь реальная жизнь смертельно серьезна и неимоверно опасна.
От страха, что опять попала в ловушку. Опять всецело в руках своего палача.
Наклоняется и сцеловывает слезы, языком слизывает. Тянет за трусики и шелк лезвием проскальзывает по разгоряченной коже.
Взвизгиваю, словно удар тока получаю, пытаюсь оттолкнуть своего мучителя и горю в его руках. Окровавленные пальцы проходятся по соскам и сжимают.
— Я сдохну. Умру за тебя. Ради тебя. Но не отпущу. Никогда.
Целует с силой. Кусает и пьет мой стон, отстраняется и пылающий лоб к моему прислоняет.
— Моя женщина. Моя жена.
Не дает мне осознать смысл сказанных слов.
Поднимается вместе со мной. Рывком на ноги встает. Сила в каждом движении чувствуется. Меня в руках своих держит с нежностью, с трепетом. В его объятиях куклой в воздухе вишу, словно не вешу ничего.
Принюхиваюсь. Уже не только холодной цитрусовой изморозью веет. Воздух наполнен запахом пороха, металла, горелой плоти и крови моего монстра, которой он меня метит.
Вся в следах его. В отметинах кровавых.
От подобных запахов меня должно тошнить, выворачивать наизнанку, а я принюхиваюсь, как сумасшедшая, чувствую холодную лимонную свежесть своего монстра.
Глухой рычащий стон и на мой рот набрасывается, целует со всей силы, вгрызается. Вся дрожу и ловлю дикие импульсы, бешенные. Падаем на мягкую кровать, накрытую шелком и опять как в первый раз все в цветах и лепестках, в свечах отдающих сладостным ароматом ванили.
Не дает ничего сказать. Заполняет собой все пространство и целует не переставая.
"Отстраняется на миг. В глаза заглядывает. Одержимый. Голодный. Руками неожиданно за щиколотки мои хватает и ноги широко раздвигает. Ныряет резко вниз, накрывает умелым ртом мокрые складки, со всей силы врывается в меня языком.
Кричу. Кончаю. Одно движение и я разбиваюсь на осколки, осыпаюсь переливчатыми радужными кусочками себя, собираюсь воедино и рождаюсь заново в его руках.
Не отпускает, удерживает мое извивающееся тело и продолжает таранить меня сильным горячим языком, вылизывает всю, играет с горошиной, целует жадно.
Зверь. Животное. Голодное до меня. До моих криков. Заставляет корчится в извращенной агонии его страсти.
Оголенные до предела нервы, напряжение и электрические разряды в воздухе. Накрывает меня собой, и я сама целую твердые резко очерченные губы, помогаю избавится от одежды.
— Дурею от тебя, — шепчет в самые губы, — от вкуса, запаха.
