В холодных лабораториях ночи и темноте, где каждый шёпот может быть угрозой, встретилась канарейка и ястреб. Острый взгляд опытного хищника прошибает насквозь, а слова — холодные и презрительные. Здесь реальная жизнь смертельно серьезна и неимоверно опасна.
Закрываю за собой дверь. Иду по коридору, ищу. Останавливаюсь, как вкопанная, перед нужным кабинетом, стучусь и вхожу.
При виде смуглого, молодого, необычного мужчины теряюсь.
— Здравствуйте. Мне нужен доктор Навин, я дочь Ивет Соммерсье.
— Проходите, садитесь, — отвечает мне врач с акцентом. Судя по всему, передо мной эмигрант из Индии. Молодой для занимаемой им должности, с аккуратной бородкой и в традиционном головном уборе своей касты.
Я так обескуражена эпатажным видом этого врача, что теряюсь от его добродушной улыбки. Он встречает меня не как нищенку, у которой нет страховки, а с теплотой, словно давнюю знакомую.
В моем нынешнем состоянии я воспринимаю происходящие со стороны. Словно это я и не я…
Смотрю на стену за спиной врача, увешенную множеством грамот и наград в хирургии. С такими регалиями его, наверное, можно считать одним из лучших специалистов в нашем захудалом округе.
— Садитесь, мисс Соммесье, разговор будет сложным, — кивок в сторону стула, и я на деревянных ногах подхожу и выполняю приказ.
— Пациентка, я так понимаю, ваша мать? — взгляд на меня, и я киваю. Врач смотрит в бумаги, лежащие на столе. Бегло читает диагноз:
— Центральный или спастический паралич. Болезнь развивается вследствие нарушений корково-спинномозгового пути.
Взгляд на меня. Не понимаю ни слова. Доктор Навин моргает. Пытается донести до меня смысл сказанного.
— Ситуация сложная, запущенная. Нужна операция. Однако должен вас предупредить. Даже при положительном исходе, соблюдении всех необходимых процедур и учитывая прочие факторы, шансы на положительный результат минимальны. Если нам удастся спасти пациентку, она окажется полностью прикованной к инвалидному креслу. Сожалею.
Из глаз брызгают слезы. Забываю, что должна дышать. Все темнеет. По ощущениям — меня прибивает к земле тяжеленым булыжником, ломает до основания.
С профессиональной холодностью врач расписал мне всю ситуацию.
— Мисс Соммерсье, — все так же спокойно он протягивает мне стопку бумаг, — прошу, подпишите документ, подтверждая, что ознакомлены со всеми обстоятельствами кейса.
Я пробегаюсь по документу, подготовленному в двух экземплярах, и в конце вижу цифру, которая ввергает меня в шок.
— Эта сумма, — проговариваю я пересохшими губами, — сюда входят все затраты на операцию, лечение и последующую реабилитацию, так?
— Совершенно верно, — отвечает врач со свойственным этой профессии равнодушием.
— Благодарю вас, — отвечаю, расписавшись в обоих экземплярах.
