В холодных лабораториях ночи и темноте, где каждый шёпот может быть угрозой, встретилась канарейка и ястреб. Острый взгляд опытного хищника прошибает насквозь, а слова — холодные и презрительные. Здесь реальная жизнь смертельно серьезна и неимоверно опасна.
Вроде и пошутил, но в интонациях различаю предупреждение.
В трущобах не принято разглядывать людей. Не особо приветствуются игры в гляделки. Прямой взгляд — всегда вызов, или же призыв…
Прокол с моей стороны. Он может не так понять и посчитать меня голодной на мужское внимание. Черт.
Быстро отворачиваюсь. Однако успеваю заметить отголоски знакомого чувства на дне его глаз. Мужской интерес. Фил и не собирается от меня скрывать, что мысленно уже поимел меня во всех позах. Это пугает не на шутку. Я, как затравленный зверек, шарахаюсь в сторону.
Гринвуд усмехается. Разворачивается ко мне корпусом, пока стоим на светофоре, и изучает мой профиль. Наглый. Отворачиваюсь сильнее. Боюсь подобной заинтересованности.
Ничего хорошего мне не светит. Мужикам нельзя верить. К ним нельзя относиться серьезно. Себе дороже.
Слышу, как Гринвуд усмехается. Я его забавляю чем-то.
Мы подъезжаем к моему дому. Фил выходит из машины, берет чемодан и молча идет по направлению к подъезду.
Иду рядом, сохраняя дистанцию в метр. Мне так спокойнее. Есть люди, от которых лучше держаться подальше. Энергетика у них бешенная, опасная. Вот и от Гринвуда меня током сшибает, предупреждая об угрозе.
Поднимаемся по обшарпанным грязным лестницам со специфическим неприятным запахом сырости и нечистоплотности жильцов.
Доходим до старой двери с облупившейся краской.
Пока вставляю ключ в замочную скважину, на миг кажется, что все сон, кошмар, в котором я пребываю. Чудится, что я застряла в воронке, которая все затягивает, погружает в болото реального мира. Захожу в квартирку, на автомате нащупываю и щелкаю выключателем, осветив коридор электрическим светом.
Здесь прошло все детство и ничего не изменилось.
Прохожу к шкафу с вещами, открываю скрипучие дверцы. В мозгу всплывает мысль, что мы так их и не протерли маслом, сейчас меньше бы раздражал звук ржавых петель.
