Даже сейчас, прикованная к постели, сильная женщина, все понимает, знает и принимает правила моей игры.
— Причешемся, красавица?! — подмигиваю и принимаюсь проводить расческой по белому золоту волос, — Мам, мне бы такие волосы, честное слово — ловлю смеющийся взгляд. — мы обе знаем, что мои локоны даже лучше.
Ласково расчесываю длинные пряди Ивет, натыкаясь на полный осознанности взгляд.
Неизменно улыбаюсь в ответ. Пытаюсь казаться веселой. Ивет умна и вряд ли я могу ее провести своей дешевой клоунадой, но мне так легче.
Я не хочу видеть на дне этих родных глаз тревогу и чувство вины, которые там проскользнули перед одним из приступов, когда мама спросила меня о Гарварде и учебе.
Пришлось врать. Наболтала, что мне одобрили академ в универе. С Ивет станется считать себя виновницей моих невзгод.
Заплетаю длинные белокурые прядки в косу.
— Давай мам, помоги мне, подвигайся. — тяжело выдыхаю я. В последнее время усталость дает о себе знать. Я почти не сплю и балансирую на грани своих возможностей.
Разминаю конечности и переворачиваю мать с боку на бок, стараясь не замечать напряженного взгляда.
Вот и сейчас она молчаливо сносит мои манипуляции, преодолевает скованность мышц и безотрывно следит за выражением моего лица.
Мне кажется, она знает. Есть вещи, которые не нуждаются в том, чтобы быть озвученными.
Мама все видит на дне моих глаз.
Смотрит на меня со всей любовью на которое способно материнское сердце. Сцепляю зубы, чтобы не расклеится. Нельзя!
Не замечаю. Принципиально. Я по характеру пошла в мать. Мне тоже не нужна жалость.
Заканчиваю процедуры и кормлю Ивет теплой кашей, даю лекарства и она засыпает. Побочка таблеток.
Снова остаюсь один на один со своими мыслями. Ложусь рядом на кровать. Прислушиваюсь к ее дыханию и закрываю уставшие веки.
Глава 32
Музыкальная тема главы
Beyonce — Sweet Dreams
Ненавистный тяжелый аромат ванили и страсти, приглушенный свет, мерцание свечей. Глаза выхватывают блики и тени.
Я опять в аду, своем личном, персональном пекле…
Сильный мужчина фиксирует меня в коленно-локтевой позе, нависает, терзает, жалит поцелуями спину и прикусывает кожу на шее.
— Тай… — задыхаюсь от своих ощущений, мышцы ломит, вся трясусь. Не могу найти себя в водовороте противоречивых эмоций. Мне больно и невообразимо хорошо.
Огромный безжалостный поршень, болезненно разорвавший мою девственность, лишивший меня плевы, продолжает орудовать внутри, подобно отбойному молотку без промедлений и осечек, выбивает искры из глаз.
Вскрикиваю от особо глубокого толчка. Мой хриплый, обессиленный возглас ловят твердые губы.
Безумие страсти. Одержимость. Дикое, яростное соитие тел.