Я ожидал большего. Печально.
Вглядываюсь в заплывшее изуродованное лицо в кровоподтеках и сгустках затвердевшей крови. Наблюдаю, как свежая кровь от последнего удара течет с уголков губ и не испытываю ничего. Пусто. Нет ни удовлетворения, ни злорадства. Ни успокоения.
— Завязывай блеять, сука! — подает голос Кац, подпирающий стенку чужого подвала, сплевывает под ноги. Скучает. Он любит ломать и балдеет от процесса. Быстро теряет интерес стоит жертве расколоться. Конченный псих.
Не реагирую. Не чувствую ничего. Рассматриваю.
— Я уже понял, Стив, ты крыса мелкая, очередной исполнитель.
Беру нож, приближаюсь и по мере мягких шагов по грязному полу полуподвального помещения вижу, как под мужиком расползается вонючая лужа.
Застываю у кромки и просто выбрасываю руку с ножом вперед. Вой и дерганье туловища в предсмертной агонии, по итогу — изувеченный труп с торчащей в горле рукоятью собственного охотничьего ножа.
— Тигр, ты страшен. От твоего бешеного вида бывалые мужики ссут! — хохочет рядом Кац.
Обращаю на него взгляд.
Снимает мокрую майку и щеголяет прокаченным телом, забрызганным кровью, обтирается своей же тряпкой.
Головорез тот еще. Русская мафия не зря считается одной из самых жестоких. Кац достойный сын своего отца. Бешенный. Жадный до крови.
Молчу. Натягиваю куртку на плечи и обдумываю те крохи информации, которые выбил.
Еще один труп, когда-то считавшийся почти другом семьи. Отец на него полагался, приблизил и получил в ответ удар.
Сука!
— Ну че, пошли теперь баб натягивать? — скалиться во все зубы Димитрий, ему нужно спустить пар.
Поднимаюсь по ступеням чужого особняка. Захожу в холл. По сути притон, наркота повсюду, бутылки на полу.
— Оставшихся мужиков в расход! Шлюх придержать. — приказывает рядом Кац. И бравые бойцы добивают раненных.
Где-то на заднем плане слышу крики, вой и выстрелы.
Затем крики сменяют интонации, становятся более тягучими и говорят уже о насилии другого формата. Озверевшие бойцы начинают пировать. У каждого свой трофей. Отстраненно наблюдаю, как озверелые мужики имеют шлюх, принадлежащих когда-то проигравшей группировке, на которую мы вышли.
С древних времен на любой войне победители всегда присваивают все, что считают нужным. Делят куш. Таков закон. Ничего не изменилось.
На полу валяются свежие трупы, но это не мешает остервенело трахать очередные дырки.
— Ну че Тигр, опять не в теме? — подмигивает Кац и холоднокровно хватает орущую и сопротивляющуюся смуглянку.
Северянин. Высокий, мощный, пепельный блондин и темноволосая шипящая кошкой смазливая шмара. Даже красиво.
Переступаю через распластанные тела, чувствую едкий запах гари и пальбы, вонь смерти забивается в ноздри и оставляет меня равнодушным.