В холодных лабораториях ночи и темноте, где каждый шёпот может быть угрозой, встретилась канарейка и ястреб. Острый взгляд опытного хищника прошибает насквозь, а слова — холодные и презрительные. Здесь реальная жизнь смертельно серьезна и неимоверно опасна.
Больше нет безразличия и холода. Ривз позволяет мне увидеть свои чувства. И я теряюсь от того шквала эмоций, который обрушивается на меня.
Именно сейчас, когда он теряет присущий ему контроль, я не могу оторвать взгляда от красивого рельефного лица с тяжелой линией подбородка и острыми скулами, замечаю, как желваки ходят на скулах и испарину на лбу. Чувствую его голод.
Этот мужчина лучится первобытной силой и харизмой.
Кажется, что мой Черный Ястреб с трудом сдерживается, чтобы не пришибить меня. Его хватка все усиливается, пока болезненный стон не срывается с моих губ.
"Ривз приближает свое лицо к моему, отбирая у меня возможность дышать, заглядывает в глаза.
Страшно красив… В нем есть что-то демоническое, потустороннее. От него поджилки трясутся и внутри все трепещет от противоречивых эмоций.
Кончики его губ приподнимаются, демонстрируя не улыбку. Нет. Зловещий оскал.
— Хочешь правду, Птичка?! Хочешь узнать реального меня, Адель?! Такой я тебе не понравлюсь… — проговаривает полушепотом, делает рваный вдох и прикрывает глаза на мгновение.
Ривз рассматривает меня. Его взгляд останавливается на губах. Глаза горят безумием и чем-то первобытным.
— Я совсем не принц, которого во мне когда-то увидела одна маленькая Канареечка! Я — мужик, Адель, привыкший драть девок пачками.
Звук пощёчины оглушает. Рука болит так, словно о камень ударила. Наблюдаю, как отпечаток пятерни прорисовывается на мужественном лице.
Я оглушена своим поступком, но мне хочется ударить его еще раз, вцепиться ногтями в лицо и с силой провести, оставляя кровавые борозды.
Чтобы ему было больно так же, как и мне!
Тайгер тянет носом воздух, впиваясь в меня бешенным взглядом. Осознание накрывает. Он пытается себя усмирить. Он боксер. Чисто физически у него рефлекс на удар. Он всегда ударяет в ответ.
В следующую секунду он впечатывает меня в створки лифта. От боли, прострелившей спину, охаю. Смотрю в сине-зеленые грозовые омуты, на дне которых виднеются молнии.
