Автор
В глубинах Олимпа ждут каникулы самый могучий бог и его верный советник. Главные герои, под ударами шутовского закона Рандома, пытаются выжить в этом мире без порядка и справедливости. Судьба каждого зависит от капли случайности — а значит, каждый может стать жертвой или спасителем. Внутренние конфликты героев создают напряженную атмосферу, где каждое слово имеет значение, и судья Рандом оставляет неизвестным, кто же победит в этих кровавых каникулах....
— Я как раз себе тут бордель в центре Смоленска приобрёл.
— Игорь! — чуть ли не заорал Карлито. — Ты купил бордель, и до сих пор скрываешь это от своего старого друга? Да кто ты после этого? Я завтра же вылетаю к тебе!"
"— Я не скрывал, — притворно оправдываясь, ответил я. — Только сегодня заключил сделку. И потом, там ещё пока нет девочек.
— Тьху, — произнёс дон Гамбино. — Девочки как раз это не проблема. Хочешь, этих из Мулен Руж прихвачу?
А я почему-то вспомнил Дарью и ту брюнетку, которая стращала меня на яхте.
— Как знаешь, дорогой, — ответил я с самыми тёплыми чувствами. — Если что места всем хватит. Но звоню я тебе по другому поводу.
— Так-так-так, — проговорил Карлито, явно заинтересовавшись. — Что там у тебя? Выкладывай!
— На меня тут вышел один русский военный, и сказал, что его дед велел передать тебе привет. А ещё приглашал в гости, — я понял, что не очень хорошо формулирую, но надеялся, что он поймёт.
— А от кого привет-то? — усмехнулся дон Гамбино. — Я за свою жизнь не так много русских знал.
— Просили передать привет от Гагика, — ответил я, чувствуя, что прозвище это непривычно звучит на моём языке.
— Гагика?! — вскричал Карлито, не стесняясь. — Он ещё жив что ли? Ему ж почти сто лет должно быть!
— Ему сто и есть, — ответил я, удивившись неожиданной реакции. — Даже чуть больше.
— Быть не может, — проговорил дон Гамбино.
— Тебе тут понравится, — проговорил я перед тем, как отключиться.
* * *
Он шел по следу, пробираясь сквозь горные перевалы, проваливаясь в снег и обходя стороной людское жильё. А его было много. Вообще в этом мире было преступно много человеческого. Запахи земли и природы забивались резкими химическими. Вместо пружинящих под лапами листьев, зелёной травы или хотя бы мха или камней, приходилось следовать вдоль дороги, покрытой смердящей твёрдой субстанцией, по которой мчались металлические звери на внушительных скоростях.
Конечно, ему бы они ничего не сделали, но единожды попытавшись расчистить себе путь созданием столпотворения железных зверей в одном месте, он добился того, что зверей стало ещё больше. Они смердели ещё хуже, изрыгая человечков из своего нутра.
