Автор
В глубинах Олимпа ждут каникулы самый могучий бог и его верный советник. Главные герои, под ударами шутовского закона Рандома, пытаются выжить в этом мире без порядка и справедливости. Судьба каждого зависит от капли случайности — а значит, каждый может стать жертвой или спасителем. Внутренние конфликты героев создают напряженную атмосферу, где каждое слово имеет значение, и судья Рандом оставляет неизвестным, кто же победит в этих кровавых каникулах....
— Уж, конечно, — с вызовом проговорил Озеров и выказал уже недовольство. — Если бы не пользовался, не загремел бы в больницу. Я полгода назад был ещё не настолько развалиной, как сейчас. По моему приказу твою машину, точнее, то, что от неё осталось, по винтику разобрали. И там явно присутствовали следы заклинания на уничтожение. То есть, автомобиль просто притягивал любые катастрофы, какие только мог. Но доказательств у нас нет. А все ниточки, пока не обрывались, вели в сторону Серпухова.
«Серпухова? — удивился внутри меня Игорь, и я передал его возглас деду.
— Да-да, — ответил Озеров, кивая головой. — Тот самый Серпухов, который наравне с Минеевым является подчинённым пресветлого князя Северского.
— Всё страньше и страньше, — пробормотал я, но скорее для Игоря, нежели для его деда. — Получается, это не несчастный случай?"
"— Нет конечно, — как само собой разумеющееся ответил дед. — Очень грамотно спланированное и почти удавшееся покушение. А предприняли его только потому, что кто-то во время сделки применил глас.
«Это так? — спросил я Туманова, понимая, что всё совсем не то, каким выглядит на первый взгляд. — Ты применил тот самый глас во время сделки?»
«Да, — нехотя ответил Игорь. — Но давай об этом потом. После разговора с дедом».
Я решил, что так будет лучше. Хотя, конечно, хотелось знать побольше, чем простые догадки.
«Теперь понятно, почему тебя каждый встречный-поперечный пытается убить».
— А Северский сейчас как раз набирает силу и, вполне возможно, станет новым императором, — продолжил Озеров, с тоской глядя в потолок.
— А я познакомился уже с Гагариным, — мне вспомнилось суровое, посечённое шрамами лицо и крепкое рукопожатие.
— Ну вот и здорово, — проговорил Альберт Эдгарович и вздохнул. На этот раз так, словно желал, чтобы и вся жизнь с этим вздохом из него вышла. — Слушай, есть у меня к тебе одна просьба.
— Я слушаю, — хоть пообщался я со стариком меньше часа, но он мне очень сильно понравился, и мне действительно хотелось для него сделать что-нибудь хорошее. — Сделаю всё, что смогу.
