Автор
В глубинах Олимпа ждут каникулы самый могучий бог и его верный советник. Главные герои, под ударами шутовского закона Рандома, пытаются выжить в этом мире без порядка и справедливости. Судьба каждого зависит от капли случайности — а значит, каждый может стать жертвой или спасителем. Внутренние конфликты героев создают напряженную атмосферу, где каждое слово имеет значение, и судья Рандом оставляет неизвестным, кто же победит в этих кровавых каникулах....
«Мне нравится твой оптимистический настрой, — сказал Игорь без капли раздражения, а, скорее, с грустью. — И полагаю, что ты чертовски прав».
«Тогда нам бы хорошо переодеться, — заметил я, отдавая себе отчёт в том, что мне всё равно придётся какое-то время провести в этом самом костюме, больше подходящем для пугала. — А то это тряпьё может проклятие недодадина вызвать».
«Что вызвать?» — не понял меня Игорь.
«Ни одна девица в здравом уме в таком не даст, — ответил я, сморщившись, натягивая явно несвежий костюм. — И будет права».
В этот момент в палату вошёл дон Гамбино. И от моего вида его просто перекосило.
— Скажи, что ты играешь в театре и сейчас репетируешь роль пугала, — проговорил он, картинно хватаясь за сердце. — В таком виде нельзя выходить даже из палаты, не то что из больницы. Да и в палате ходить нельзя! Дай мне пять минут, и я всё устрою.
С этими словами он вышел, даже не дождавшись ответа.
«У меня есть деньги, — вдруг проговорил Игорь. — За последнюю сделку я гонорар так и не забрал.
«А как же твои родители с вертолётом и раздутым самомнением отца? — поинтересовался я. — Они же тебя ждут».
«Значит, надо их отправить домой, — я слышал, насколько Игорю безразлично всё то, что касается родителей. С этим надо будет разобраться, но позже. — А самим прихватить дона Гамбино и лететь в Монако».
«И на чём мы полетим? — был бы я в полной божественной силе, то накастовал бы портал, а так… — Или угоним больничный вертолёт?»
Владелец арендованного мною тела, кажется, не понял, что это шутка, потому что я почувствовал острый негатив в свою сторону.
«Нет, — ответил он чуть погодя, видимо, восстановив душевное равновесие. — Полагаю, с нашим новым другом это будет не проблема. Впрочем, спроси у него сам».
В этот самый момент в палату вошёл наш дорогой сицилийский товарищ. Причём я заметил, что походка его никак не соответствовала годам. Видимо, использовал тонизирующие вещества.
Ещё я, наконец, пригляделся и увидел его болезнь.
Он тем временем протянул мне свёрнутую одежду.
— Вот тебе, хотя бы до магазина доехать, — сказал он, расплываясь в улыбке.
В комплект входили гавайская рубаха красных, закатных тонов и лёгкие штаны. Что самое интересное, и то, и другое были мне практически в самый раз.
