Автор
В глубинах Олимпа ждут каникулы самый могучий бог и его верный советник. Главные герои, под ударами шутовского закона Рандома, пытаются выжить в этом мире без порядка и справедливости. Судьба каждого зависит от капли случайности — а значит, каждый может стать жертвой или спасителем. Внутренние конфликты героев создают напряженную атмосферу, где каждое слово имеет значение, и судья Рандом оставляет неизвестным, кто же победит в этих кровавых каникулах....
«Слушай, — проговорил я, смиряясь с тем, что некоторое время мне придётся делить тело с его законным владельцем, как будто нельзя было забросить меня в освободившееся, — я смотрю, ты у бати — любимчик. Вон как скалится, того и гляди зубы себе сотрёт, мяско кусать нечем будет. Тебя, кстати, как зовут?»"
"«Игорь, — ответил владелец тела, и я порадовался, что не какой-нибудь Пантелеймон. Ну стоит только представить себе какого-нибудь великого человека с именем Пантелеймон, и, в принципе, хорошее настроение до обеда обеспечено.
«Да я, собственно, никуда не тороплюсь, — ответил я, так как, действительно, уже проверил все возможности вернуться на Олимп, и все они были наглухо перекрыты. Марс от меня закрыли наглухо, сволочи! — Сейчас только найду, где тут в твоей голове кресло поставить».
«Хватит паясничать пока, пожалуйста, — попросил меня Игорь, и я даже проникся.
«Делец?! — я прям загорелся. Игорёша меня прямо-таки заинтриговал. — Идёт, конечно».
— Хорошо, батёк, верну твои бабки, — сказал я и прям почувствовал, как Игорь мысленно зарядил себе в лоб. Потому что это был и мой ментальный лоб тоже. Поэтому решил говорить помягче. — Прости, — а у отца Игоря глаза уже были на выкате.
— Идёт, — скривился отец, затем выплюнул что-то неразборчивое, но, кажется, очень ругательное, и ушёл.
«Слушай, может быть, будешь давать мне разговаривать хотя бы со своими родными, а? — попросил меня Игорь. — А то они очень быстро почувствуют подвох, и тебя раскроют».
«Интересно как? — поинтересовался я, сдерживая себя от хохота.
Я почувствовал, что Игорь тоже улыбнулся. Ну ладно, хоть чувство юмора где-то схожее, и то плюс.
— Игорёша, — мать Игоря, наконец, оторвалась от моей груди и посмотрела мне в глаза, а я с грустью ожидал какого-нибудь ужасного предложения. Так и вышло. — А давай я сейчас же Олечке Вербицкой позвоню, а? Давай! Я ей скажу, что ты уже нормальный.
