Автор
Я часто думаю о том утро, когда пришло первое неизвестное письмо. Его привезли перед завтраком. На первый взгляд это обычное местное письмо с отпечатанным адресом. Я первым развернул его, не обращая внимания на другие письма с лондонскими штемпелями — счет и другое сообщение казались менее важными....
Рассказывая про свою жизнь в Швейцарии, мисс Блэклок пыталась создать впечатление, будто ее сестра умерла от чахотки. Но я вспомнила, что в Швейцарии крупнейшие специалисты по щитовидке и самые искусные хирурги. Кроме того, моя гипотеза объясняла, почему Летиция Блэклок не расставалась с этим нелепым жемчужным ожерельем, которое ей совершенно не шло: оно помогало скрыть шрам.
– Теперь понятно, почему она так заволновалась, когда ожерелье порвалось, – сказал Краддок. – В тот момент это выглядело абсолютно дико.
– Да, а потом еще я вспомнила, что сестру Летиции звали Шарлоттой и что Дора Баннер несколько раз называла при мне подругу «Лотти» и из-за этого всегда очень расстраивалась.
– А что означают слова «Берн» и «пенсия»?
– Руди Шерц работал санитаром в одной из бернских больниц.
– А «пенсия»?
– Банч, милая, я же тебе рассказывала тогда в «Синей птице»… правда, тогда я еще не знала, чему это соответствует… Помнишь? Миссис Уизерспун получала пенсию за себя и за миссис Барлетт, которая давным-давно умерла.
Мисс Марпл понизила голос. Возбужденная радость, еще недавно звучавшая в нем, исчезла. Теперь голос звучал сурово и сухо.
– Я знала, что нужно действовать, причем быстро. Но доказательств не было! И тут у меня возник план, которым я поделилась с сержантом Флетчером.
– Я ему за это такую взбучку устроил! – воскликнул Краддок. – Какое он имел право обсуждать с вами какие-то планы, не доложив мне?!
– Он не хотел, но я его уломала, – заступилась за сержанта мисс Марпл. – Мы отправились в «Литтл-Пэддокс», и я принялась обрабатывать Мици.
– Не представляю, как вам удалось ее уговорить?! – с глубоким вздохом сказала Джулия.
– Пришлось изрядно попотеть, милочка, – улыбнулась мисс Марпл. – Она же привыкла думать только о себе, а тут нужно было сделать кое-что для других. Конечно, я превозносила ее до небес, сказала, что у себя на родине она наверняка была участницей Сопротивления. Она ответила: «Конечно». Тогда я заявила, что у нее героизм в крови, она отчаянно смелая, не боится рисковать и могла бы мастерски сыграть свою роль.
