Эта книга начинается на узкой улочке в Раваншире, где студентки Искусствного Университета прячутся от своих романтических каникул. Вирджин прикасается локтя Айрина с жалобным шепотом: "Айрин, ты меня любишь?", и ее невероятное равнодушие делает это переговоры необычайно живыми и душевными....
Прав был герцог, который предлагал… стукнуть девчонку по голове, отвести в Храм и выдать за кого-нибудь.
Нет, лорд Стин, разумеется, шутил, но… всё равно был прав! А она, Элва, упустила такую чудесную партию.
И что теперь делать? Собирать чемоданы и ехать в Ристаунский Университет Искусств? Или договориться с родителями Айрин, выкрасть её и…
В общем, планов и вариантов было много. Проблема заключалась лишь в том, что у маркизы никак не получалось выбрать. Предоставлять такой выбор мужу со свёкром Элва тоже не желала.
Вот эта сложность выбора являлась ещё одной причиной для очень хмурого настроения. Она выматывала, заставляла кусать губы и нервничать.
Пребывая в том же нервозном состоянии, леди приступила к утренним процедурам. Не торопилась, ибо точно знала, что времени достаточно, к завтраку она не опоздает. Ну а если и задержится, без неё всё равно не начнут.
По возращении в спальню Элва ожидаемо обнаружила горничную. Девушка сразу присела в книксене, сказала:
– Доброе утро, ваша светлость. Какое платье подать?
– Бордовое, – буркнула маркиза. – С чёрными кружевами.
Лицо девушки сразу вытянулось…
– Но это так мрачно, – попыталась возразить она.
Леди от возражений отмахнулась. Одевшись, позволила горничной привести в порядок волосы и, в который раз вздохнув, спальню покинула. Отправилась вниз, в большой обеденный зал.
В процессе прогулки думала всё о том же – о сбежавшей из замка невесте. А ещё о сыновьях… Идгард – ладно, ему простительно, но остальные… они же в самом деле жениться не желают. И если раньше такая солидарность со старшеньким вызывала улыбку, то теперь плавно перерастала в глобальную проблему.
Как итог настроение маркизы ухудшилось окончательно, и в столовую она вошла без улыбки. Степенная и решительная, преодолела оставшееся расстояние и немного удивилась, когда Джисперт поднялся, чтобы лично отодвинуть для жены стул.
Герцог Раванширский обнаружился здесь же – сидел в кресле-каталке во главе стола и, в отличие от леди, выглядел очень даже радостно.
– Что-то случилось? – поинтересовалась у свёкра Элва.
– Нет, – ответил тот. – С чего ты взяла?
Маркиза, конечно, поверила. Заняла отведённое ей место, взяла салфетку и вновь удивилась, услышав:
– А может, игристого? – предложение выдвинул Джисперт.
