Эта книга начинается на узкой улочке в Раваншире, где студентки Искусствного Университета прячутся от своих романтических каникул. Вирджин прикасается локтя Айрина с жалобным шепотом: "Айрин, ты меня любишь?", и ее невероятное равнодушие делает это переговоры необычайно живыми и душевными....
Зато на Осберта грозный рык не подействовал…
– На самом деле причина в другом, – заявил он.
Прозвучало настолько загадочно, что сами боги велели растерять всю злость и полюбопытствовать.
Да, боги велели, но я не подчинилась – шумно вздохнула и вновь уставилась в окно.
Секунда на созерцание дорожного пейзажа, и я подпрыгнула, пронзительно взвизгнув! И не сразу сообразила, что такую реакцию вызвал некультурный тычок пальцем в рёбра.
После моего визга прозвучало:
– А наша Айрин боится щекотки… – Осберт.
– Не ваша, а моя! – прошипел Вирдж и повторил яростно: – Отстали от неё! Сейчас!
Великовозрастные оболтусы в количестве четырёх особей в который раз зашлись смехом, а я засопела. Просто этот тычок… Это действительно было дико щекотно. И совершенно не смешно!
Когда приступ мужского веселья миновал, младший судья Верховного суда повернулся ко мне и сказал:
– Айрин, неужели не интересно?
Он, конечно, намекал на причины отсутствия жен, и я отрицательно качнула головой. Может, и интересно, но мне вполне хватало тех выводов, которые сделала сама.
– А я всё равно скажу, – выдал Осб. – Дело в традициях. Понимаешь?
Я не понимала, да и выяснять действительно не хотела. Но другого способа отделаться от щёголя явно не имелось, поэтому буркнула:
– Ну?
Осберт расплылся в очередной улыбке, однако мучить, накручивая интригу, не стал.
– Принцип старшинства. Сначала старшие, потом младшие. Так что, пока Идгард не закончит перебирать невест, мы…
– Эта традиция для девушек, – не выдержав, перебила я.
В ответ на заявление Осберт новую улыбку подарил, а Тунор…
– Вот, кстати! Айрин, ты не находишь здесь несправедливость и вообще дискриминацию? Почему девушкам можно, а нам – нет? Мы что, не люди?
Возмущение, прозвучавшее в голосе Тунора, было не слишком искренним. К тому же я хорошо помнила, что этот блондин с глазами цвета предгрозового неба занимается адвокатской практикой, то есть он в какой-то степени актёр.
Впрочем, тут и без интонаций было ясно, что опять подтрунивают.
Становиться добычей по-прежнему не хотелось, поэтому я погасила лишние эмоции и взяла себя в руки. Ответила, обращаясь к сидящему на противоположном диванчике Тунору:
– Вы противоречите сами себе.
– В чём же? – удивился он.
– Если опираться на принцип старшинства, то Вирджин должен жениться последним, а вы…
– На мелкого тема не распространяется, – перебил Селвин. – Он у нас вне традиций. Он особенный.
