Эта книга начинается на узкой улочке в Раваншире, где студентки Искусствного Университета прячутся от своих романтических каникул. Вирджин прикасается локтя Айрина с жалобным шепотом: "Айрин, ты меня любишь?", и ее невероятное равнодушие делает это переговоры необычайно живыми и душевными....
А вынырнула из сказки после того, как кто-то из троицы сказал весело:
– Судя по реакции на замок, птичка попалась!
Мм-м… это они про меня?
Второй мобиль – тот самый, в котором ехали багаж, Вирдж и Селв, – не отстал, и к моменту, когда я очутилась на прикрытой тонким снегом брусчатке двора, «возлюбленный» был уже рядом.
Он пронаблюдал, как Идгард подаёт руку, помогая сойти с подножки, и тут же ринулся в атаку. С невероятной прытью будущий великий скульптор оттёр старшего брата и вцепился в меня клещом.
Я не противилась, но от строгого взгляда не удержалась.
– Если ты и дальше будешь вести себя как размазня, то наша легенда окончательно рассыплется.
Синеглазый красавчик возмутился безмерно, прошептал в ответ:
– Кто размазня? Я?!
– А разве нет? – парировала я не менее возмущённо. – Вирдж, я уже устала отбиваться от твоих братьев. А ты только и можешь, что бюсты из мрамора обещать!
Сообщнику крыть было нечем.
– Прости, Айрин. Я просто не ожидал такого поворота и растерялся.
– Угу, – ответила я. Вот только…
Скажем так, в то, что Вирдж совсем-совсем не ожидал, уже не верилось. Это тогда, вначале, на эмоциях, я была готова уверовать в любое чудо, а теперь – нет. Просто буря улеглась, а разум прояснился, и всё увиденное обрело этакую дополнительную чёткость.
Во-первых, Вирджину хорошо известны повадки собственных братьев. То есть он не мог не знать, как белокурая четвёрка к приезду некоей возлюбленной отнесётся.
Если сложить первое со вторым, да ещё прибавить склонность некоторых великовозрастных оболтусов к сомнительным шуткам, то… будь на месте Вирджа я, ничуть бы их появлению не удивилась!
Разве что сообщник ждал братьев немного позже? Например, завтра – ведь официально каникулы в Университете Искусств именно с завтрашнего дня начинаются.
Увы, но такие мысли оптимизма не добавляли. Хуже того, они будили желание немедленно прижать Вирджина к стенке и устроить допрос.
Только возможности пока не имелось, к тому же по мере приближения к парадным дверям главной резиденции герцога Раванширского храбрость отступала. Вопреки устроенной братьями встряске, которая, кажется, должна была дать некоторый иммунитет, у меня начинался мандраж.
Маркиза, маркиз и хозяин всех здешних земель.
