Юрий Кожин возвращается с путешествия, где встреча с Натальей оборачивается загадкой старинного зеркала из Неаполя. В его поход в Дикое поле 1571 года смешиваются события эпохи Ивана Грозного и напряженные исторические обстоятельства. Герой ищет ответы среди беспощадных событий и тайных знаний.
Чтобы заполнить вынужденную паузу, я спросил:
— Каким ветром к нам? Случайно заехал?
— Нет, специально в Псков приехал. Война окончена, подписан мир. Почему не посетить?
— Густав, не юли. Где Швеция и где Псков? Если ко мне, то по какому делу?
— Что‑то я проголодался, — ушёл от ответа Шенберг.
К этому времени Маша уже собрала на стол закуски, поставила вино. Я, как хозяин, разлил вино по кружкам, поднял свою:
— За мир между Русью и Швецией!
Мы чокнулись, выпили. Швед опростал свою кружку до дна, перевернул. Традиции наши знает или замёрз в дороге? Мы налегли на закуску, выпили ещё.
Насытившись, швед отвалился на спинку стула.
— Теперь можно и о деле поговорить. Помнишь, ещё тогда, когда ты в плену был — уже перед самым освобождением, я предлагал тебе поехать в Швецию — в лечебнице поработать?
— Помню, я отказался. А как ты меня нашёл?
— Очень просто. Ты же говорил, что из Пскова. А много ли в городе лекарей твоего уровня? Мне у городских ворот сразу сказали, где тебя искать.
— Если ты снова о работе в лечебнице, то я дам прежний ответ — не согласен.
— Сейчас вопрос стоит по–другому. Заболела одна очень важная персона. Наши лучшие лекаря не берутся, и я сразу вспомнил о тебе.
— С чего ты решил, что я соглашусь?
— Я тебя уже немного знаю. Ты из тех, кто берётся за самую сложную работу. Вспомни Якоба. Когда он спал, ты обходил раненых. А кто они тебе?
Не родня, воины противника. Я ведь присматривался к тебе. Наши лекаря не такие. Думаю — ты тот, кто нам нужен.
— Чем же больна важная персона?
— Я не уполномочен говорить о болезни.
— Помилуй бог, Густав! Как же без этого соглашаться ехать в такую даль?
— Мне лишь поручили найти и пригласить тебя на любых условиях. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит. При благоприятном исходе для больного ты можешь просить любые деньги, к твоим услугам будут лучшие шведские инструменты, оказана любая помощь.
— Что‑то условия уж больно соблазнительны. Не из королевской ли фамилии пациент?
Шенберг отвёл глаза:
— Я этого не говорил, ты догадался сам. Так возьмёшься?
— Какие гарантии моей личной безопасности?
— Моё слово и слово шведского короля. Если этого мало, могу остаться в этом доме заложником — до той поры, пока ты не вернёшься. Только одно условие.
— При любом твоём решении — даже если при осмотре ты откажешься от операции — при дворе государя Ивана Грозного ничего знать не должны. Поручение тайное, и я надеюсь на твою порядочность. Я лично в ней не сомневаюсь, но предупредить обязан.
