Юрий Кожин возвращается с путешествия, где встреча с Натальей оборачивается загадкой старинного зеркала из Неаполя. В его поход в Дикое поле 1571 года смешиваются события эпохи Ивана Грозного и напряженные исторические обстоятельства. Герой ищет ответы среди беспощадных событий и тайных знаний.
Я рядом с расфранчённым Густавом выглядел, как нищий. Одежда мятая, волосы всклочены. Лица у шведов были бриты, ноги — в коротеньких штанах, поверх куцего камзола — длинные накидки из добротного сукна, подбитого мехом.
Нас проводили в большой дом, напоминающий узкими окнами крепость. Впереди шёл лакей, но, видимо, Густав и сам хорошо знал дорогу и шёл уверенно. Я еле поспевал за ним с тяжёлой сумкой инструментов.
Мы остановились перед высокими резными дверями.
Лакей вежливо постучал и, дождавшись ответа, распахнул перед нами дверь. Густав снял шляпу, я сдёрнул бобровую шапку, и мы вошли.
Сначала я никого не увидел. Зал был огромен, узкие окна полузадёрнуты тяжёлыми бархатными шторами, царил полумрак. Лишь когда Густав прошёл вперёд и поклонился, махнув у ног шляпой, я заметил кресло, а в нём — сидящего человека.
Швед был худ, высок, лысоват, с длинной узкой бородой и воинственно торчащими нафабренными усами. Одежда его выдавала явную принадлежность к королевской семье — чёрная бархатная накидка расшита золотым шитьём, из‑под неё виделся зелёный камзол отличного английского сукна с золотыми пуговицами. Короткие штаны, из‑под которых виднелись белые кружева. На ногах — коричневые туфли свиной кожи с золотыми пряжками. Думаю, что так одевались только самые важные персоны. Никаких мехов, как на Руси, не было.
— Ваше величество, я привёз лучшего лекаря из Руси — он перед вами.
— Я не забуду твои услуги, Густав. Где он?
Густав отступил в сторону, я сделал шаг вперёд и поклонился. Швед впился в меня взглядом, затараторил с Густавом по–шведски. Насколько я понял, мой вид не произвёл на него впечатления. Конечно, вокруг него во дворце крутилась знать, одежда была соответствующая, и вдруг перед монаршими очами — русский, к тому же — не дворянин. Я чувствовал, что швед колеблется — допустить меня к своему царственному телу или выгнать?
Вероятно, желание выздороветь пересилило. Он слабо махнул рукой. Я подошёл, поставил сумку с инструментами на пол, железяки слабо звякнули. Монарх вскинул брови, и Густав сразу же среагировал:
— Оружия в сумке нет, я проверял.
Ах, паскуда, не доверяет — когда я отлучался, сумку мою досмотрел. А может — оно и верно. Как верноподданный короля, он должен беречь его жизнь. А в том, что это король, я уже не сомневался. Вспомнить бы только — кто? То ли Эрик, то ли Юхан?
Я попросил возможности вымыть руки, скинул с себя ферязь — полушубок с меня сняли слуги ещё в коридоре. Прислуга внесла кувшин с водой, тазик.
