Подожди — я мигом.
Служанка метнулась в дом и очень скоро вернулась, неся синюю рубаху. Молодец! Вляпался бы сейчас. Коли узрела, значит — не в шоке, способна соображать. В такой передряге даже мужики далеко не все способны сохранить трезвость ума.
Я сорвал с себя рубаху, натянул принесённую чужую, саблю бросил во дворе — не бежать же с ней по улице.
Постоялый двор был недалеко, и обернулся я быстро.
Хозяина уже перенесли в дом — он лежал на столе, рубаху с него сняли. Я дал ему настойку опия, вымыл руки. Затем обработал живот самогоном, им же обильно протёр свои руки и инструмент.
Служанка находилась недалеко, готовая выполнить все мои просьбы. Вторая женщина вышла, не в силах видеть предстоящую операцию.
Я собрался с мыслями и приступил. Разрезал кожу, ушил подкожные сосуды, рассёк мышцы, вскрыл брюшину. Твою мать! Здесь просто мешанина из порезанных кишок и крови. Похоже, я вляпался. Даже в условиях хорошо оснащённой операционной, с анестезиологом, отсосами для осушения брюшной полости, отличным освещением и инструментарием у такого пациента больше вероятности умереть, чем выжить. Однако назад хода не было. Не брошу же я его с открытым животом.
Я начал осушать рану холщовыми тряпицами. Удача! Наткнулся на кровоточащий сосуд брыжейки, перевязал. Теперь можно разобраться с кишками. Так, здесь небольшой порез — наложил матрасный шов. А тут кишка перерезана пополам. Один конец кишки ушил кисетным швом, наложил кишечный анастомоз «конец в бок», чтобы избежать в дальнейшем кишечной непроходимости. Если, конечно, у мужика будет это дальнейшее.
Я провёл ревизию операционного поля — вроде сделал всё. Намочил тряпицу вином и всё вытер. Нигде ничего не кровит. Вот теперь можно уходить из брюха. Ушил послойно брюшину, мышцы, кожу. Уф, кажется — завершил. Причём — пациент жив, а у меня от напряжения дрожат пальцы. Чуть не сказал по привычке: «Всем спасибо!»
Служанка молодец, крепкая — не упала в обморок, помогала чем могла.
Я перевязал мужика, вдвоём со служанкой мы сняли раненого со стола, перенесли на постель. Мужик стонал, но пульс ровный, частит. Так и операция не из лёгких.
Служанка полила из кувшина мне на руки, подала полотенце.
— Поить и кормить его пока нельзя, поняла?
— Поняла, господин. Как звать‑то тебя, спаситель?
— Много будешь знать — скоро состаришься. Давай решать, что делать с убиенными? Вывезти бы их со двора — да в реку, и — концы в воду.
— Есть у хозяина подвода, и лошади есть. Запрягать?
— Позови для начала хозяйку.
